Всё было до банального просто. Имперским отрядом называли парней, которые достигли восемнадцати лет и которых забирали для обучения и дальнейшей службе князю. В один из таких отрядов, в своё время, забрали и брата Макса.
Прав у них было немного, но явно больше, чем у беспризорников типа нас. Хотя, если новости о проступке дойдут до их командира, то им может достаться. Проблема только в том, что никто не станет подтверждать наши слова.
— А куда мы идём? — спросил я Макса, который бежал всё быстрее, несмотря на отбитые ребра.
— Хочу узнать, где они живут.
— Зачем? — не понял я. — Отомстить? Не получится.
— Отомстить? Нет, — Макс покачал головой. — Они забрали мой перстень! Я должен его вернуть. Ты со мной?
Я молча кивнул, подтверждая, что помогу ему, чего бы мне это не стоило. Он же помог мне, когда я попросил его о схожей услуге. А ведь без него я бы не справился. Поэтому, я просто обязан отдать ему этот долг.
Через десяток минут впереди мелькнули знакомы куртки.
Пятеро курсантов быстро шли по улице, о чём-то разговаривая и показывая друг на друга пальцами. Мы не стали их догонять, держались на расстоянии так, чтобы они нас не заметили.
Ещё через минут пятнадцать они подошли к большому двухэтажному зданию, огороженному невысокой стеной, нижняя часть которого была каменной, а верхняя состояла из железных прутьев, расположенных примерно в двадцати сантиметрах друг от друга.
Самое интересное, что через центральные ворота они не пошли. Вместо этого, курсанты обогнули здание, отодвинули пару прутьев и пролезли в образовавшуюся дыру. После этого, они добежали до самого здания, стараясь двигаться так, чтобы из скрывали кусты, и зашли через заднюю дверь.
Мы прождали ещё примерно полчаса, прежде чем группа курсантов, состоящая из двадцати пяти человек, выбежала через центральную дверь и побежала на тренировочную площадку.
Да! Здесь была самая настоящая тренировочная площадка, с полосой препятствий и кругом для проведения тренировочных боёв.
Мы понаблюдали ещё какое-то время, как курсанты, среди которых были и наши «знакомые», выполняют распоряжения усатого дядьки, который, судя по всему, являлся их наставником, после чего ушли приводить себя в порядок.
Для начала мы снова сходили в баню, где смыли с себя грязь, пот и кровь. Заодно постирали вещи и переоделись в чистое. Дома мы вооружились иглами и принялись зашивать порванную одежду.
Было дико неудобно. Я до этого никогда раньше ничем подобным не занимался. Да и Макс, судя по тому, как он от усердия аж язык высунул, тоже раньше ничем подобным не занимался. К тому моменту, как всё зашили, мы переломали половину иголок и искололи себе все пальцы.
Однако, наши труды и старание не прошли даром, и стежки, на удивление, получились ровными и аккуратными. Если сильно не приглядываться, то и не видно, что одежда была порвана.
— Надо купить железную иглу, — произнёс я, разглядывая исколотые подушечки пальцев. — А лучше две.
— Согласен, — кивнул Макс, который занимался тем же самым.
— Как твои ребра? — поинтересовался я.
— Всё в порядке. Почти все удары прошли вскользь. А у тебя?
— Жить буду, но от драк пока лучше воздержаться.
— Это улица, Ян. Тут всегда надо быть готовым к драке, — грустно вздохнул Макс.
Мы следила за зданием, где жили курсанты, четыре дня. За это время мы выучили их распорядок дня, пересчитали и запомнили лица всех людей, которые там жили и даже смогли составить примерный план комнат.
Ради последнего нам пришлось полазать по стенам по ночам. Один раз нас чуть не заметили, но обошлось. Зато мы знали, где обитает та пятёрка курсантов, которые отобрали у Макса его кольцо.
Из кольца, кстати, чернявый парень, который был у них главным в их пятёрке, сделал себе игрушку. Макс назвал её закидушкой.
Она представляла собой деревянную чашку с ручкой, к которой был привязан конец тонкой верёвки. Ко второму концу крепилось отобранное кольцо.
В свободное время, чернявый ходил по двору и пытался попасть кольцом в чашку. Он был единственный, у кого была подобная вещь, поэтому вокруг него постоянно толпился народ.
Самое печальное заключалось в том, что он не расставался со своей игрушкой ни на минуту. Даже спать с ней ложился!
Единственной возможностью вернуть кольцо, мы сочли проникновение к ним в спальню ночью. В остальное время даже пробовать не стоило. Мало того что чернявый прятал её за пазуху, так ещё и остальные курсанты постоянно на него смотрели, в надежде, что он выронит закидушку и не заметит.
Дом был построен из камня, поэтому забраться по стене, используя многочисленные щели, было несложно.
Мы специально нашли и купили темную одежду, вымазали лицо и руки сажей, чтобы они не выделялись светлыми пятнами, и принялись ждать.
После того, как в доме погас свет от светильников, мы выждали еще полтора часа и перелезли через забор. Многочисленные кусты позволили нам добраться до нужного места незамеченными. Там мы ещё пролежали на земле минут десять, успокаивая дыхание и сердцебиение.
Убедившись, что нас никто не заметил, Макс принялся карабкаться вверх, к нужному окну. Ночка выдалась тёплая, поэтому окно было раскрыто настежь.
Я остался внизу, чтобы отслеживать обстановку и предупредить Макса, в случае, если что-то пойдёт не так. С моего места было видно, как приятель ловко взобрался на второй этаж, замер на несколько минут у открытого окна и скользнул внутрь.
Потянулись томительные секунды ожидания…
Я успел сосчитать про себя до двадцати семи, когда голова Макса показалась из окна.
Приятель тут же нашёл меня взглядом, я показал ему, что всё в порядке, и он тут же перекинулся через подоконник.
Чей-то приглушённый голос, раздавшийся из той комнаты, откуда Макс только что вылез, я услышал, несмотря на то, что находился внизу.
Макс на мгновение замер, после чего буквально слетел со стены, неудачно приземлившись в самом конце.
Я бросился к нему, подхватил его сбоку и мы побежали к дырке в заборе.
— Стойте! Воры! — в спину ударил чей то яростный крик.
Я обернулся на ходу, и увидел, как из окна, высунувшись практически наполовину, торчит чьё-то тело.
В доме моментально поднялась суматоха. В раскрытых окнах начали появляться заспанные лица обитателей…
А мы бежали. Бежали и не планировали останавливаться.
Когда мы отжали прутья в стороны и выбрались на улицу, через образовавшийся «секретный» проход, из дома начали выбегать первые люди.
В темноте я заметил их наставника, который чуть ли не пинками подгонял своих подопечных.
Мы бежали изо всех сил, стараясь убежать, как можно дальше, пока нам на хвост не села погоня.
Макс стискивал зубы от боли, но бежал. Однако было понятно, что такими темпами мы не сможем от них оторваться.
Приятель свернул в какой-то проход, где было очень темно.
Пока он ковылял на другую сторону, я нашел какие-то старые обломки досок, оторвал от рукава кусок ткани и крепко их связал, соорудив примитивный чеснок.
Поставил я его недалеко от входа в эту подворотню, но так, чтобы на него не падал свет луны.
После этого я побежал догонять Макса.
Мы петляли из одного переулка в другой, но голоса преследователей были всё ближе. Особенно сильно меня порадовал крик боли, который в ночной тишине прозвучал очень громко.
Видимо, моя примитивная ловушка нашла свою жертву.
Когда мы пробегали небольшой дворик, я срезал бельевую верёвку.
В очередном тёмном переулке, я снова бросил несколько деревяшек в одну кучу, но связывать их уже не стал. Смысл был не в том, чтобы ранить наших преследователей, а в том, чтобы они начали осторожничать.
Очень странно, но кадеты каким-то непонятным образом умудрялись бежать по нашему следу. А ведь мы петляли так, что я сам уже давно заблудился и не понимал, где мы находимся.
Рядом со входом в очередной переулок стояли торговые лавки с навесами. Я быстро натянул украденную верёвку от одной опоры до другой, на уровне лица.
