нет!
Это сейчас я ищу пути, как мне вернуться, а тогда…
Стукнула дверь. Наверное, вернулся библиотекарь, а может, ещё кто, почём мне знать. Я не видел вошедшего, я был за стеллажом с книгами в самом дальнем углу и навстречу не пошёл. До темноты мне хотелось долистать начатую книгу, и в данный момент я застрял на очередной карте. Наверное, тот, кто вошёл, подумал, что в библиотеке никого нет, и я удивился, когда этот человек вдруг громко заговорил.
Агнес! Это была Агнес — дочь графа Берната Лорандского!
Что ей надо в библиотеке? И с кем она разговаривает?
Я притих и сосредоточился на карте. Просматривал надписи на незнакомом письме: реки, города, посёлки, переправы, мосты, какие-то холмы… Карты нарисованы примитивно, да и как у нас в эпоху Средневековья, и не поймёшь, то ли вид сверху, то ли вид сбоку. Да, картёжное дело у них тут только в зачаточном состоянии. Ни масштаба тебе, ни условных знаков, ни чёткости. Каждый художник сам себе велосипед: куда захотел, туда и поехал. Это тоже всё усложняло и путало.
Я злился и долго не вслушивался в то, что говорит Агнес, а потом вдруг поймал себя на мысли, что будто сижу в читалке Универа, готовлюсь к практической на завтра, а рядом кто-то беспардонно бубнит по мобильнику. Ну прямо дежавю. Вот же чёрт!
Почему я так подумал?
Да потому, что Агнес разговаривала с кем-то словно по мобильнику! Я слышал только её реплики, а кто ей отвечал, и с кем она говорила — нет!
Вот тут я обомлел, видит Бог. Откуда у них мобильники? С кем она говорит? Как она говорит?
Я осторожно отложил раскрытую книгу и тихо прошёл вдоль стеллажа, стараясь увидеть Агнес.
— Да… Да, я всё поняла… Послезавтра… Хорошо… Спасибо, что не забыли про меня…
Ноги в кожаных сапогах ступали неслышно по каменным плитам пола, я крался так тихо, что собственное дыхание казалось мне громче меня самого.
Как она это делает? Как и через что она может разговаривать здесь, в этом дремучем мире? Это же Тмутаракань, у них не может быть никаких мобильных устройств связи!
Агнес, слушая того, кто с ней говорил, рассмеялась. Чёрт, да так непринуждённо, открыто, я такого смеха от неё ни разу здесь не слышал, даже вечерами у камина в компании молодёжи. Этот смех был настоящим, искренним.
— Конечно, папа… Я всё поняла…
Папа?!! Папа! Она сказала «папа»? Я не ослышался? Она что, разговаривает со своим отцом? С графом Бернатом из Лоранда? Ну нафиг… Бред какой-то… Честное слово.
Я, наверное, неправильно что-то понял. Она не может — просто физически! — не может сейчас разговаривать со своим отцом. Только не в этом долбанном мире!
А Агнес просто добила меня своей следующей фразой:
— Скоро, папа, потерпите ещё немного… Послезавтра… Да-да, хорошо… Ага… Передавай привет Вирагу, я соскучилась… Да… Хранит вас пусть Мировой Свет. До скорого…
Ага, вот и сеанс связи закончился, а я только-только добрался до начала прохода между стеллажами. Я только и увидел, как Агнес копалась на ближайшей полке с книгами, стояла ко мне спиной. Я сделал шаг назад, когда дочь графа начала оборачиваться, и Агнес не увидела меня. Она огляделась и вышла из библиотеки. Чёрт, и, по-моему, она улыбалась. Если это не свет свечей так упал на её лицо.
Я долго стоял на том же месте, как громом поражённый. Этот мир доконает меня, честное слово. Что ещё я не знаю о нём? Глухое средневековье. Они не знают, как рисовать карты, что такое сердечная недостаточность, поклоняются Солнцу, как какие-нибудь южноамериканские ацтеки или майя. Ни черта про них не знаю! Но говорят по каким-то устройствам друг с другом на расстоянии, умудряются проверять информацию на огромном пространстве… И что? Может, у них тут есть тайный Интернет, скайп, электронная почта, и их учёные уже собрали водородную бомбу?
Я не смог сдержать смеха близкого к истерике.
Этот дремучий мир. Да ну, блин, какой Интернет, какая ядерная бомба? Что смеяться? Они карты-то чертить не умеют и масштаба не знают. И за всё время тут я ни разу не видел ни одной мобильной вышки.
Я вышел из-за полок с книгами и встал на том же месте, где только что стояла Агнес. Огляделся. Что я ищу? Чертовщина какая-то! Куда я попал? Какой-то дурдом на выезде. Что в этом мире происходит? Неужели наука настолько опережает действительность?
Может быть, эти свидетели знают больше всех и скрывают научные открытия, информацию? Понятное дело, что весь этот мир не дозрел ещё до мобильных устройств связи, до Интернета и скайпа, но… Что это вот только что было? С кем сейчас и как разговаривала Агнес? Нет, с кем — понятно! С папочкой со своим, с графом Бернатом, привет передавала какому-то, как его, имя-то такое, хрен вышепчешь, Вираг, по-моему… Ага, «храни вас всех Мировой Свет…» Ну, ни дать ни взять — любящая дочь, вот сдаст сессию и вернётся домой на летние каникулы… Блин!
Я подошёл к полке, где копалась Агнес, и вытащил первую же попавшую под руку книгу. Полистал. Что толку? Всё равно ничего не понимаю! Поставил обратно. Взял вторую, то же самое, третью, четвёртую…
Что-то же она здесь делала. Что ей было нужно в этих книгах?
Я, ругая себя за сомнительность, продолжал вытаскивать книгу за книгой, и нашёл… Конечно, это было не то, что я искал. Не мобильник. Простое зеркало. Размером меньше ладони. Оно лежало в книге, подсунутое под кожаную обложку на последнем форзаце. Если не знаешь, то и не увидишь.
Я крутил зеркало, даже мельком глянул на себя, повернувшись к свету свечей. А потом повернул зеркало на другую сторону и обомлел ещё больше.
Это я уже вынести не мог. Я обессилено привалился к столу библиотекаря, заваленному книгами. Нет, этот чёртов мир точно меня доконает.
Зеркало выглядело, как обычное зеркало, как тысячи подобных ему зеркал из моего мира. Но… На обратной стороне было изображение какого-то памятника, и по кругу шла надпись. Блин. Я
