видно ни лун, ни звёзд. Ему только Большую Звезду не удавалось скрыть полностью, правда, солнце светило сквозь хорр тускло, словно фонарь, накрытый куском плотной ткани. Больше всего люди пугались именно тогда, когда облако застилало солнце или какую-нибудь из лун. Любое излучение, проходя через хорр, становилось вредоносным. В такие периоды у многих слезились глаза, начинался насморк, а некоторые страдали от болей в груди и кашля. Не удивительно, что, когда хорр окружало солнце, люди предпочитали вообще не выходить из дома. Заранее зная о приближении зловещего гостя, диввины старались надолго запастись продуктами и поскорее завершить неотложные дела – к примеру, уборку урожая. Ладно ещё, хорр не причиняло серьёзного вреда зерновым. От него страдали в основном цветы. Название хорр переводилось с древнего языка как «рой». Так же издавна называли скопления ядовитых мошек – таких мелких, что их рой напоминал облако тумана или дыма. Охотники чувствовали приближение хорр по резкому специфическому запаху и звуку, напоминающему тихий звон множества маленьких колокольчиков. Соприкосновение с хорр вызывало очень болезненные ожоги, но хуже всего приходилось тем, кому этот «дым» попадал в глаза или в нос. С хорр можно было столкнуться, но само оно на людей не нападало. Хорр охотилось на пауков, и это вызывало у диввинов особое к нему отвращение. Ведь они почитали не только Великую Аранху, но и её меньших сестёр и братьев – обычных лесных паучков.
Никто толком не знал природы хорр – ни небесного, ни земного. Хотя, разумеется, о последнем было известно больше. Считалось, что составляющие рой крошечные мошки не могут существовать вне скопления себе подобных. Хорр обладало примитивным коллективным сознанием. А может, не таким уж и примитивным. Охотилось оно не только на пауков, но и на паутину. В Див-Аранхе говорили, что небесное хорр так же разрушает паутину Мироздания, как земное – непрочную работу лесных пауков. Но диввины верили, что Мать-Паучиха гораздо сильнее зловещего облака и никогда не позволит ему разрушить созданный ею мир. Она всегда выигрывает схватку с врагом, а детей своих вовремя предупреждает о его приближении. Так же, как и об атаках Небесных Метателей. Что касается хорр, то люди хоть знали, что оно появляется примерно раз в четыре-пять лет. Поведение же небесных хулиганов было для простых смертных совершенно непредсказуемо. Они могли начать атаку где угодно и когда угодно, эти великаны-невидимки, швыряющие на землю огненные шары, камни и куски небесного металла. Изучая очередное пророческое полотно на год, люди видели, где и когда небесные метатели могут причинить настоящий вред.
В Див-Аранхе каждый ребёнок знал, что, если бы не пророчество Маттар, тридцать пять лет назад погибли бы все жители Ур-Таала. Предупреждённые об опасности, они забрали скот, самое ценное имущество и покинули посёлок. Ещё более страшный камнепад разразился около трёхсот лет назад в окрестностях 3елёного Ура. И хотя на посёлок не упал ни один камень, люди радовались, что ушли подальше от места бедствия. Огромные небесные снаряды устроили самое настоящее землетрясение. В 3елёном Уре, который тогда ещё называли только Ур-Дамей и никак иначе, пострадали почти все постройки. Некоторые дома рухнули. Целым и невредимым осталось только святилище Аранхи. О том давнем бедствии до сих пор напоминали Мёртвая Лощина, Высокие Овраги да озеро Дай-Лери. Сухие овраги к югу от 3елёного Ура назвали Высокими, поскольку не6есные снаряды проделали глубокие дыры не где-нибудь, а в холмах. По краям разломов давно уже выросли дикие либены и кусты кивы, а дно оврагов устилал ползучий папоротник. Никаких обломков тут никто никогда не находил. По словам очевидцев, которые до сих пор передавались из уст в уста, упавшие здесь снаряды сверкали ярче солнца. Похоже, то, что превратило холмы в овраги, сгорело сразу после удара о землю.
Самый большой из небесных камней упал в Жёлтой Долине. Так и появилось озеро Дай-Лери – в переводе с древнедиввинского «небесное озеро». Кратер, оставленный камнем, заполнили воды Поющей Реки. Озеро было правильной круглой формы, а когда оно мелело, на его берегах до сих пор находили полупрозрачные камешки – голу6ые, жёлтые и светло-коричневые, в основном продолговатой формы.
– Раньше там было много кусков железа и камней с железными вкраплениями, – сказал Ариэне дед. – Люди собирали их и делали из небесного металла оружие. А ювелиры искали камешки, похожие на цветное стекло. Считалось, что это осколки звёзд. Говорят, ожерелья и браслеты из этого странного стекла одно время очень ценились во всей Див-Аранхе. Потом аранхиты запретили делать из него украшения. Выяснилось, что оно плохо действует на некоторых людей. Все наши небесные враги, в том числе метатели, подчиняются Гиамаре, и в этих цветных камнях… или стекляшках – кто их знает? – таится её сила. Твоя мать считала это чушью. Она бывала здесь и кое-что из этих стекляшек мастерила. Она всё равно продавала свои изделия только лиммеринам, а им вообще 6ез разницы, что из чего изготовлено. Лишь бы красиво было. Они ведь и Гиамары не боятся.
Гиамару никогда не изображали на пророческих картинах. И вообще ни на каких. Это было запрещено.
– Злая звезда не должна осквернять ни одно полотно, – сказала ученицам Мелора.
– Как же так? – удивлялись девочки.
– Аранха предсказывает ураганы, камнепад, засуху, эпидемии, войны… А восход Гиамары – нет?
– Злая богиня всегда рядом. Она может появиться в любую минуту. Она приходит, когда её зовут. Люди вызывают её из тьмы, когда творят зло. Люди сами навлекают на себя беды. Те же болезни, воины, неурожай… Но когда зла становится слишком много, загорается Звезда Смерти. И Гиамара является в этот мир, чтобы собрать свою страшную дань.
– Умирают не только те, кто творит зло, – нахмурилась Ариэна.
– Конечно, дитя моё. Но не все ведь и становятся пленниками Гиамары – её демонами, призраками, которые способны одеваться плотью, вводя в заблуждение живых. Хорошие люди покидают этот мир до следующего Великого Цикла. А потом возвращаются, чтобы снова встретиться с теми, кого любили. Дети Аранхи умирают и живут вечно, переходя с одного её полотна на другое.
Картины-пророчества для отдельных уров выполнялись в обычной технике. Они представляли собой полотна, разделённые на двенадцать квадратных картинок – по числу месяцев в году. В основном это были сцены повседневной жизни – охота, полевые работы, и каждая изобиловала всевозможными символами, обозначающими явления природы. Чем искусней была аранхина, тем лучше эти символы вписывались в картину. Иногда они даже превращались в детали
