спину от назойливых насекомых?
– Конечно. Но я пошутила, только и всего. Тебе не о чем беспокоиться.
– Ты не можешь знать это наверняка.
Она не ответила, и теперь я шел впереди, ведя нас вдоль берега.
– У тебя вся спина облеплена ларками, подожди минуту,– сказала Маэль и принялась отряхивать насекомых с моей спины. Они, буквально, огромной тучей летели сзади.
– О, я разговаривал с одним таким комаром… Ларком, то есть,– вспомнил я своего первого собеседника в своей жизни. Новой жизни.– Почему-то сейчас я не понимаю их.
– А ты головой не бился, когда оказался в Скёльде?
– Где-где?
– В том месте всплеска.
– То есть, этот лес не Скёльд?
– Нет,– ответила Маэль,– Скёльд не совсем лес, скорее единый живой организм, а это обычный лес с обычными деревьями.
Деревья и, правда, были другими, не сказал бы, что обычными, но другими точно.
– Думаешь, мне привиделся тот ларк?
– Не похоже, чтобы твое заклинание работало на животных, только на разумных.
– На насекомых тоже не работает.
– Я так и сказала.
– Ларк, ведь, скорее насекомое, может быть, на них бы могло действовать заклинание, клиска, например, я не понимал ни разу из двух встреч.
– Странные ты вещи говоришь, впрочем, неважно, твой диалог с ларком – это не заклинание переводило его слова. В этом я уверенна.
– В этом трудно не быть уверенным, особенно теперь.
– А он говорил что-нибудь важное? Может быть, это Скёльд с тобой говорил? Где-то я слышала такою сказку, что когда он просыпается, то направляет своих глашатаев к тем, кто его разбудил.
– Вообще-то, он не сказал ничего особенного, кроме того, что его зовут ларком, что я убил клиска, и он очень любит пить их кровь. Все.
– Не стоит ожидать от живого леса каких-то прямых указаний или откровений. Он обладает отличным от нас сознанием и прожил не один десяток тысяч оборотов планеты вокруг солнца. Он очень мудр, настолько, что нам не постичь его мыслей даже за всю жизнь. Так говорилось в сказке, которую я читала своей сестренке перед сном, теперь я вспомнила, откуда знаю ее.
– И как же тогда узнать, что он хотел сказать мне?– Задал я логичный вопрос.
– Никак, никто не смог бы этого понять, даже если бы захотел. Для этого пришлось бы стать Скёльдом, или приблизиться по развитию к нему. В сказке говорилось о предупреждении, что эта сущность предостерегает, когда просыпается.
– Не похоже это было на предупреждение совершенно, да и на мудрые мысли тоже, откровенно говоря.
– А как ты смог бы понять, насколько мудра его мысль, если не понял ее? Подумай об этом,– серьезно проговорила Маэль. Продолжать разговор на эту тему было бессмысленно, поэтому я спросил:
– Ты научишь меня принимать мысли телепатией?
– Конечно, освой сначала контроль над отправкой, порой, у тебя проскальзывают случайный мыслешум.
– Что ж, учитель, слушаюсь. Скажи, Маэль, с тобой пытались связаться твои коллеги, или другие эльфы Даэля?
– Конечно. Они звучат в моей голове с самого моего исчезновения, как только я пришла в сознание в лодке и до сих пор.
– Что ты им отвечала?
– Ничего, я игнорирую их зов, поэтому последнее время звучат лишь угрозы расправы за предательство,– со смешком призналась она, но в ее желтых глазах явственно читался испуг.
– Мне жаль, что из-за меня у тебя неприятности…
– Тебе не зачем меня жалеть. Я всю жизнь делала то, от чего у меня внутри все переворачивалось, чтобы доказать себе и им, что я достойна.
– Достойна чего?
– Сама не знаю, но с детства это всем доказывала, пока, наконец, не оглянулась назад и не поняла, сколько ужасных поступков совершила…
– Уверен, не все так плохо,– оптимистично высказался, но ее хмурость опровергала мои слова
– Давай не будем об этом говорить,– отрезала Маэль.
– Давай не будем. Как насчет вопроса о лесе? Насколько он огромен?– Спросил я, потому что мелкие гады уже доставляли много дискомфорта своим количеством и докучливостью.
– Не слишком, на карте в этом месте лишь полоса, через которую протекает река. Можешь мне поверить, мелкая живность меньшая из зол в лесах этих мест, так что, наша прогулка пока идет довольно благополучно.– Ответила она.
Если Маэль не хочет встречаться с обитателями леса, то, пожалуй, мне бы тоже не хотелось с ними лично знакомиться.
– У тебя есть карта?
Она прошептала что-то, и ее рука исчезла по локоть, растворившись в воздухе. Эльфийка совершила движение, напоминающее доставание вещи из мешка, при этом в руке у нее появился какой-то предмет. Отметив мое удивление, она сказала:
– Я залезла в свое магическое хранилище, что-то вроде походной сумки, но всегда при себе.
– За это я и полюбил магию с первого слова. Что ты достала?
– Это карта,– ответила она,– вот место, где она находится, то есть и мы тоже, а вот замок.
– Неплохо мы прошли, вот почему у меня ноги так гудят. Спать тоже хочется, ведь мне не дали даже выспаться в замке.
– Да, не вежливо с их стороны было прерывать твой сон, чтобы арестовать.
– Ха-ха, очень смешно. Может быть, устроим привал и поспим немного? Я первый покараулю.
– Как галантно с твоей стороны, Эрик, дать мне первой поспать. Если тебе нужен караул, можешь нести его, но я предпочла бы провести это время с большей пользой.
– Позволю себе напомнить, что за нами, вполне возможно, гоняться стражи из замка.
– Вообще-то, не возможно, а точно, но ты не волнуйся,– с этими словами она снова залезла в хранилище, в этот раз с головой, и достала оттуда странного вида вещицу.– У меня есть эта палатка.
Я удивился, как обычно, но сейчас в этом не было ничего странного, потому что палатку в этом мешке узнать было невозможно, размер этой тряпки был не больше шага в диаметре, не говоря уже об отсутствии объема.
– И она, конечно же, магическая.
– Ну, естественно, спрашивай в следующий раз про не магические предметы, это избавит тебя от лишних вопросов.
– Ладно, как же она действует, Великий Маг? Она внутри больше, чем снаружи? Расширится при прочтении заклинаний, а потом станет невидимой? Не томи.
– Не угадал. Это не сама палатка, а вход в нее, поэтому надо лишь замаскировать эту непримечательную тряпочку и никто нас не найдет. Но можешь нести караульную службу у входа, а как надоест, просто спустись вниз, за это тебя не накажут, разводящего все равно нет. Хотя… Ты не сможешь спуститься, ведь только я могу открыть дверь.
Моя спутница положила этот кусок тряпки на землю и прошептала
