здравому смыслу, но остальная часть не видела ничего здравого в отказе от этого лакомства, поэтому попытки остановить ту часть, которая хотела этот фрукт, были тщетны. Перед глазами стали возникать сцены, как я опорожняю свой желудок прямо на колени Маэль, а потом лежу в приступе ужасной головной боли – это были последние попытки предотвратить поедание мара’аха моим побежденным сознанием. На несколько секунд это помогло, я задумался, стоит ли он того, но эта мысль и погубила меня.
– Ты нездорово выглядишь,– обеспокоено проговорила эльфийка.
– Не твое дело, просто дай мне фрукт!– Неожиданно для себя я зарычал на эльфийку, Маэль вздрогнула. Воспользовавшись ее замешательством, я вырвал у нее этот божественный нектар и затолкал себе в рот.
Свежесть всего организма налетела бризом мгновенно, а за ней пришла эйфория, обожание всего на свете, и даже света самого. Я смог увидеть свет, придумал для его обозначения название. Состояние длилось вечность, как мне казалось, но когда оно сменилось слабостью в каждой мышце, то пришло понимание, что оно длилось пару секунд, не больше. Я рухнул на пол, слабость была не в пример сильнее, чем в прошлый раз, а содержимое желудка вырвалось наружу ровно под мое лицо, которым я уткнулся в подушку. Около минуты желудок выворачивал сам себя, как будто сам хотел покинуть насиженное место, лишь бы больше не принимать в себя этот ужасный фрукт. Затем по голове ударили деревянной колотушкой, размером с дом, настолько она раскалывалась от боли. Вокруг суетилась Маэль, что-то бормоча, или крича во все горло, все равно я не воспринимал внешние раздражители, они казались чем-то вроде касанием лапок комара, ходившего по латам рыцаря.
Я проклинал этот чертов фрукт, и себя, за то, что не смог сопротивляться своему желанию. Еще одна вечность в виде получаса прошла с невыносимой головной болью, которую мне было ни облегчить, ни унять. Моя спутница крутилась вокруг меня, то принося мокрое полотенце, то мазала меня какой-то гадостью, переложила меня из моих же рвотных масс и застирала подушку, вытерла мне лицо, сняла с меня накидку и застирала ее тоже. От головной боли я терял сознание несколько раз, в моменты бодрствования я мечтал вновь погрузиться в пучину сна, ведь оно облегчало агонию, хотя бы на мгновения. Попытки двигать головой отзывались болезненными волнами в черепе, а движения другими частями тела могли разорвать мышцы и связки по ощущениям.
Когда боль отступила, я обнаружил себя, лежащим на кровати в одном нижнем белье, а рядом Маэль, которая положила свою руку мне на лоб, массируя голову своими нежными длинными пальцами. Я взял ее руку в свою.
– Мне нельзя больше есть этот фрукт,– проговорил я тоном провинившегося ребенка.
– Что на тебя нашло?– Неожиданно спокойно спросила она.
– Я сам не знаю, все произошло слишком быстро,– начал оправдываться я. От воспоминаний о фрукте желудок беспокойно ворочался.
– Мара’ах так действует на тебя?
Я кивнул головой, прикрыв глаза. Все последствия, как рукой сняло, я уже не чувствовал ничего дурного при воспоминании о фрукте, лишь мутной пеленой покрывалось мое сознание.
– Ничего, уже все в порядке. На самом деле, я отравился мясом,– соврал я.– Дай еще мара’аха, он облегчит мое отравление.
– Его больше нет,– ответила Маэль.
Что я говорю? Мне нужна помощь, сам я не откажусь от этого фрукта, только не теперь.
– Не давай мне его, я не первый раз уже ем, и с каждым разом хочу все сильнее. Даже после первого раза я с трудом отказался от него.
– Зачем ты продолжаешь есть, если тебе так плохо?– Участливо спросила она, продолжая гладить меня по голове.
– Перед тем, как мне становиться плохо, я испытываю ни с чем несравнимое ощущение счастья, абсолютную эйфорию. А уже сейчас я не помню страданий, точнее тех ощущений, помню только, что было очень плохо, причем в разы хуже, чем в первый раз. Боюсь, следующее употребление мегафрукта убьет меня.
– Нельзя допустить, чтобы ты съел мара’ах снова.
– Легко сказать, даже сейчас мне хочется, хотя его нет поблизости, но когда я увижу, то снова отключусь и, не задумываясь, проглочу столько, сколько попадется.
– Главное, что ты признал проблему. Отлежись столько, сколько нужно.
– Нет, я уже в порядке, нам нужно идти.
– Еще и вальма не прошло с тех пор, как ты лежал, чуть ли не при смерти.
– Нет, отдай мою накидку, и пойдем. Если я продолжу лежать в безделье, то сойду с ума от желания вернуть себе ощущение счастье.
– Хорошо-хорошо, тогда идем.
Я быстро набросил на себя накидку, поданную Маэль. Она еще была влажная с приятным запахом каких-то трав. Незаходящее солнце будет сейчас очень кстати, чтобы высушить ее.
– Слушай, давай я тебя научу принимать сигнал телепатии, это займет тебя на время, чтобы окончательно восстановиться.
– Давай, с удовольствием.
– Это не сложно в детстве, но для взрослого может оказаться испытанием тебе потребуется время, чтобы все получилось. Ты должен освободить свое подсознание от лишнего груза. Как правило, это страхи и фобии, иногда мешают несбывшееся мечты.
– Звучит как-то непреодолимо, как можно очистить подсознание, оно ведь не подконтрольно?
– Я и говорю, взрослому это будет нелегко, в наших землях я слышала о нескольких случаях, когда мужчина не научился пользоваться телепатией и успешно проходил обучение, но не интересовалась самим процессом, обычно телепатией пользоваться обучают практически с младенчества,– проговорила Маэль.
– Хорошо, предположим, у меня получится избавиться от этого груза, но что дальше? Как именно это повлияет на способность к телепатии?– Спросил я.
– Что дальше… Ха! Да чтобы сделать это потребуется немыслимое время. Есть здесь и хорошая новость: это все, что тебе потребуется для приема мыслей.
– Я потом не сойду с ума от непрерывных голосов в голове?
– Не переживай, блокировать входящие мысли тоже можно научиться – это несложно.
Легко сказать, очисти подсознание. Я ведь даже не представляю, что у меня в сознании творится, а какие у меня страхи – тем более. И с чего бы начать?
– Ну, с этим я тебе точно не помогу,– ответила эльфийка на мои невысказанные мысли.
Так, надо научиться контролировать отправку своих мыслей, иначе она так и будет все считывать, что я думаю. Интересно, мог я проболтаться о своем плачевном положении? Маэль искоса смотрела на меня.
– Маэль…
– Готов идти?– Перебила она меня.
– Мне надо тебе кое-что сказать…,– я жестом показал остаться на месте. Она смотрела мне в глаза, застыв в ожидании. Поколебавшись всего секунду, я выпалил без запинки признание.– Я потерял свою память, и
