Я сейчас, я… Спать не могу.
Есть и… Кажется, я сойду сума от напряжения.
Ее плечи тихонько подрагивают, по щекам струятся слезы. А мое сердце затапливает ярость.
обнимаю Соню, пытаясь успокоить. Сейчас же соберу внеочередное собрание юридического отдела. А потом наведаюсь к Максиму самолично.
22
Софья
Меня будит оглушительный стук в дверь. Вот уже две недели мы с Настюшей живем в моей квартире. Здесь уютно и спокойно. Тихо шелестят жалюзи, а в распахнутые окна стучится аромат яблоневого цвета и фиалок.
Но главное преимущество моей скромной двушки — в ней нет Макса.
Я не смогла и дня провести с ним в доме. Зато капустница отправилась туда прямо из аэропорта.
Гордо вскидывала подбородок, стуча каблучками и взмахивая облезшими от яркого солнца ресницами.
НУ, ну… Интересно, когда он ее выгонит? По Кочановой не скажешь, что она в состоянии сварить мужику суп или погладить рубашку. А Максимке в большей степени нужна домработница, чем любовница.
Положа руку на сердце — не такой он у меня и альфа-самец в постели.
— Кто там? — сонно протягиваю я, чувствуя, как по телу расползается страх.
— Открой, Соня!
— Макс… Что случилось?
— Говорю же — открой. Поговорить надо.
Голос хриплый, надтреснутый… Может, с родителями что-то неладное стряслось? Мы, конечно, враги, но общаться все равно не перестанем. Ради Настюши и совместного прошлого, каким бы оно ни было.
Он влетает в тесную прихожую и толкает меня к стене. От неожиданности ахаю… Хватаю воздух ртом, собираясь разразиться возмущением, но на лицо обрушивается его кисть…
Ощущения, словно в меня всадили винт от катера. И его огромные лопасти разрывают меня на части…
В глазах темнеет. Я зажмуриваюсь. Мычу, пытаясь его оттолкнуть, но Максим снова замахивается..
Наши взгляды на миг встречаются… Мой — испуганный, беспомощный, а его — обезумевший от гнева и бессилия. Не знаю, что именно его отрезвляет, но кулак он впечатывает в стену.
— Папа! Мамочка! Прекрати бить маму!
Настюха вылетает из комнаты и толкает Макса. Он лишь слегка покачивается. Тупо смотрит на дочь, а потом будто приходит в себя. Отыскивает в своей поганой душонке способность говорить.
— Ко мне ебарь твой приходил! Ну, ты даешь, Соня… Не ожидал такого от тебя. Сучка гребаная!
Зачем тебе мой дом, а? Я же сам его покупал? Я…
— Я оплачивала услуги мастеров. Покупала строительные материалы, — касаясь ноющей щеки, выдавливаю я.
— Ты ничем не докажешь этого. Ты…
— По закону дом будет делиться между нами двумя. Ты ничего не добьешься, Макс.
Убирайся из моего дома, пока я не вызвала полицию.
— Мы еще посмотрим. Готовься всю жизнь платить по кредитам, которые я наберу. Уже набрал.
Дрянь.
Он сплевывает на пол и уходит. Стук его шагов напоминает удары молотка. Наверное, так забивают гвозди в крышку гроба или живую плоть? Сползаю по стене и почти не дышу.
Он сейчас все убил… Пригвоздил как бабочку. Остатки уважения, воспоминания, надежду, любовь.
Распял, наконец то. Я теперь точно свободна. Окончательно и бесповоротно.
Кожу обжигают горячие слезы дочери. Ее худенькие плечи дрожат, а проворные ладошки гладят меня по лицу и волосам.
— Мамочка, ты как? Скорую вызвать? — всхлипывает Настя.
— Нет, Насть… Дай мне телефон из спальни.
Настюха убегает, а я, пошатываясь и тяжело дыша, поднимаюсь. Щека припухла и покраснела.
Пялюсь на свое отражение в зеркале и с трудом сдерживаю слезы.
— Мамуль, держи. Ты же не пойдешь на работу? — снова обнимает меня дочь.
— Нет. Отпрошусь, котик. Не волнуйся.
Зачем Герман к нему ходил? Я ведь не просила… Найти Макса для службы безопасности Германа
Каверина не представляет труда. Значит, Гера самолично явился в контору Макса и «вежливо» с ним поговорил? А там ведь и капустница работает?
Интересно, она оценила моего нового мужика?
Если бы не синяк, я широко улыбнулась. А так не могу — больно. Остается ликовать в душе. Я не одна, в моей жизни есть настоящий мужчина, способный на поступки. Касаюсь пальцами экрана смартфон и набираю его номер.
— Герман, я. — всхлипываю в динамик. — Он меня ударил. Можно я не приду на работу?
— Где ты, Соня? Я сейчас же приеду! Мудак хернов, мразь, — рычит он. — Он при коллегах пообещал тебя не трогать. Я его тряс за грудки при всех. Прости за самодеятельность.
— Спасибо тебе. Наверняка его блеклая капустница тоже была, — почти хрюкаю я.
Пожалуй, слезами я могла бы полить цветок.
— Была. Бегала на каблуках вокруг своего ненаглядного. Я хотел быстренько поговорить, сонь, но все вышло из-под контроля. Мои айтишники кое-что делают.
— Гер, это законно? — немного успокоившись, спрашиваю я.
— Нет.
— Боже… Ты уверен?
— Да. Я приеду, Сонь? Можно?
— У меня щека припухла, Гер.
— Я тебя обожаю. Думаешь, меня какая-то щека остановит? У меня другое место пухнет.
И уже давно.
— Ну, началось. Настя помогает мне приготовить завтрак. Режет хлеб, погружает ломтики в тостер, намазывает их сливочным маслом. Я варю кофе и овсяную кашу, Всхлипываю, пытаясь прогнать ужасные видения. Максим никогда меня не трогал. И Настюшу не бил. Ума не приложу, что могло случиться? Это он из-за дома так? — Привет, — обнимает меня Герман, торопливо сбрасывая обувь в прихожей. Прижимает меня к груди и осыпает поцелуями лицо… И ссадину нежно поглаживает, словно лечит. — Он ответит за это.
Этот конченный урод не останется без наказания. Собирайся, Сонь, — шепчет он, не переставая трогать мое лицо. А мне передается дрожь его пальцев. — К-куда? Я завтрак приготовила.
Проходи, Герман. Кстати, это моя дочь Настя. Знакомтесь. Настюха смущенно застывает в дверном проеме. Стесняется. А потом подходит ближе и протягивает Герману руку.
23
Герман.
Пальцы против воли сжимаются в кулаки. Я себя еле сдержал. Хотелось отходить сученыша как следует, но я не мог все похерить, позволив Максиму заявить на меня.
Да и моих ребят жалко. Айтишники долгие часы корпели над липовой статьей о Максиме
Литовском. Теперь он вор, мошенник и неблагонадежный заемщик. Если специалисту кредитного отдела вздумается проверить Макса, то статейка выскочит первой.
«Директор проектно-архитектурного бюро подозревается в мошенничестве. Известно, что в мае фирма Литовского заключила контракт с государственным заказчиком.
Обязательства по договору не были выполнены, к тому же со счетов фирмы исчезли крупные суммы».
Ну и прочая чепуха. Название фирмы — липа, как и остальная информация — фамилии зказчиков и суммы.
Соня рассказала мне про фирму, но я побоялся полоскать ее имя в интернете и указывать настоящее название предприятия. С
