в твоем доме тоже. Найми домработницу, в конце то концов! Как твоя Соня терпела это, ума не приложу?
— Терпела. Она любила наше жилище. И меня любила.
— Ах. Ну какой ты смешной. Как тебя можно воспринимать всерьез? Соня не похожа на дуру.
Ее нарочито ласковый голосок пробуждает внутри спящих демонов. Какой я идиот…
Дурак… Как я мог променять Соню на эту пустышку? И дело даже не в готовке — она не хочет ничего для меня делать. Ничего, понимаете? А вот я обязан положить к ее ногам мир.
Шопинг, обеды в дорогих ресторанах, украшения. У меня нет больше денег… Нисколечко. Я даже дочери не могу обещанный ноутбук купить.
Еще и Соне должен. Работать надо, контракты заключать с новыми клиентами, выпутываться как-то… Я даже сбежать не смог, олух. Как подумал, что Соня приведет в мой дом своего Каверина, так у меня и сердце защемило.
— Выматывайся из моего дома, дрянь. Это ты во всем виновата! — выхватываю пакет из ее рук.
Мусор рассыпается. Остатки мороженого и кофе разливаются по полу.
Моя жизнь сейчас удивительным образом похожа на это. Помойка, мусор… пустышка пластиковая, потерянная навсегда семья.
— Ну и… Нахерты мне нужен, неудачник хренов!
Алина размахивается и бьет меня по лицу. Толкаю ее в ответ. Она поскальзывается и падает.
Пачкается… Со слезами и проклятиями поднимается с пола.
До чего я довел себя, ужас. В кого превратился?
Слышу, как на втором этаже хлопают двери. Споласкиваю липкие руки, заслышав трель входящего вызова. Как же хорошо, что кто-то звонит мне. Господи, я себя таким жалким никогда не чувствовал. Бывали времена, когда мой телефон ни на минуту не смолкал. А сейчас я в черном списке — стараниями Каверина.
— Слушаю, Литовский.
— Здравствуйте. На вас поступило заявление от Ягодки Софьи Сергеевны. Вы избили ее.
— Сволочь, гад! Где мои украшения? — орет Алина, вылетая из дверей спальни.
— Простите, сейчас я выйду на улицу или… — закрываю динамик ладонью.
— Вы должны явиться для дачи показаний. Вам грозит…
Не слышу ни черта. В ушах шумит, перед глазами мелькают разноцветные круги.
Кажется, я падаю… Хватаюсь за сердце и валюсь на диван. Да, я забрал ее драгоценности.
Хотел сбежать, но в гости явилась мама. Наверное, мамы всегда чувствуют неладное сердцем?
Сорвался мой план. Но цацки я успел припрятать. Продам и закрою долг перед Соней.
— Макс. тебе плохо, что ли? Это из-за того, что я ухожу? — кокетливо поджимает губы Алина.
— Уходи, не хочу тебя видеть. У меня была не жизнь, а малина. А что теперь?
— Так верни свою ягоду-малину, в чем вопрос? Кстати, ее новый воздыхатель очень крут… Я даже подумываю познакомиться с ним поближе. Уж больно красивый мужик. И богатый. А ты —
пустышка!
— Убирайся из моего дома, сучка!
С ужасом перевожу взгляд на смартфон — я ведь не завершил вызов! Следак так и висит «на проводе».
— Алло. Простите, вы еще здесь?
— Вам нужно завтра явиться… — безэмоционально проговаривает он. Адрес диктует, я записываю… Обещаю прийти. Морда горит от стыда, хорошо, что никто не видит. Был ты, Максим, нормальным мужиком, а стал швалью — ни семьи, ни денег, ни уважения… Еще и статья, как вишенка на торте.
Может, повеситься? Или с крыши офиса сброситься? Нахрена такая жизнь нужна?
— Денег мне дай на такси. И верни мои украшения, придурок, — шипит Алина, застыв с чемоданом на пороге.
— Это мои украшения. Я их покупал, а теперь забираю. Пошла вон…
Она всхлипывает, бурча под нос проклятия. Остервенело тянет чемодан, царапая им угол в прихожей. Кусок штукатурки отваливается. Дверь за ней с треском захлопывается, возвращая долгожданный покой…
Я один теперь… Оглушительную тишину нарушает жужжание мухи. Перевожу взгляд в окно, на склонившуюся к земле ветку со спелыми сливами… Соня бы уже давно сварила варенье или повидло, я его очень люблю. И ее безумно люблю…
Мне давно не было так херово. Усилием воли поднимаю задницу с дивана и бреду в кухню. Не знаю я, как убираться в доме. Никогда не делал этого. Но можно ведь попробовать?
Собираю мусор, вытираю пол, окна распахиваю, впуская порцию свежего, пропитанного ароматами переспевших фруктов воздуха. Я даже не знаю, где у Сони лежат принадлежности для уборки? Распахиваю шкафчики и в одном из них отыскиваю контейнер с ровным рядом флаконов.
Там же — губки и ветоши.
Я ведь мужик, а не тряпка. Надо срочно брать себя в руки, иначе… Так и до пьянства дойти можно.
Только бы меня не посадили в тюрьму за избиение Сони… А с остальным я справлюсь.
27
Герман.
Максику удается меня удивить. Я ожидал что угодно — поджога, побега из города, подлости исподтишка… Но он, понурый и виноватый, является к следователю. Садится на лавку в коридоре, больше смахивая на неухоженного, пропитого мужика, чем на героя-любовника. Я видел его курицу. У девки в глазах только выгода и глупость. Ее больше, чем страсти… А уж любовью там и не пахнет.
Я много думал над их с Соней отношениями. Да, я тоже не ангел — не вывез испытаний и свалил в закат, но с Ритой я начал встречаться после развода с женой.
— Пришел? — подхожу ближе, вырывая его из задумчивости.
Макс втягивает голову в плечи и опасливо озирается. Думает, что я буду кулаками размахивать. Он даже надеется на это. Тогда у него появится шанс заявить на меня, отыграться.
Мне до чертиков хочется начистить его наглую, трусливую рожу, но ради Сони я сдерживаюсь.
— Только не надо читать мне нотаций, — вздыхает он. — Я вины с себя не снимаю.
— Я не собирался. Есть закон, пусть они тебя и…
— Как бабу делить будем, Гера? — прищуривает он взгляд.
— Никак. Соня не твоя больше. Что ее делить?
— Твоя уже? И как тебе? После…
— Отвечу как в анекдоте: как новенькая. Не считая пяти сантиметров в начале. Макс, подпиши документы в суде и выполни обязательства перед женой и дочерью. Оставь память о себе светлой. Сохрани хоть крупицу уважения.
— Как я их, сука, выполню? — скулит он. — Если только… Украшения мне продать надо, а потом…
— Избавь меня от подробностей. Просто сделай.
— Гера, оставь дом мне. Зачем он Соньке, если…
— Для нее это вопрос принципа. Самоуважения, если хочешь. После брака с тобой Соня вряд ли доверится мне на все сто… Хоть я готов обеспечить ее всем.
Двери кабинета распахиваются. Оттуда выходит раскрасневшаяся Сонька. Ягодка моя.
Милая, беззащитная, желанная. Я
