— Как будто я могу лгать! Хорошо, хочешь подробностей? Я думаю, что он…безумно привлекательный, — с особым ударением на слово безумно. — Он знает, кто я, и сегодня мы покидаем Париж.
— Великая Фрея, да ты серьезно. Какой он?
— Сильный. Сказал, что защитит меня, — «а еще умеет умопомрачительно целоваться. Временами кажется просто сумасшедшим. Но, глядя на его широкую грудь, ей хочется облизать ее, словно мороженое».
— Достаточно сильный, чтобы одолеть вампира? — насмешливо спросила Регина.
— Ты себе даже не представляешь.
Отправиться куда-либо вместе с сильным Ликаном — заклятым врагом вампиров — казалось все более и более привлекательной идеей. Но Эмма все же нахмурилась. Если не Лаклейн был той опасностью, от которой ее предостерегали, тогда каковы его намеренья? Что ему от нее было нужно? Почему он просто не убил плененную им вампиршу?
В ее сознании зародилось сомнение, но Эмма мысленно от него отгородилась. Он даже машину не может вести — совершенно очевидно, что ему нужна помощь. А я, как и он, принадлежу Ллору…
— Когда вы уезжаете?
— Сегодня. Прямо сейчас, вообще-то.
— Ну, хоть это хорошо. Скажи мне, куда вы направляетесь?
— Чтобы Анника могла найти и притащить меня домой за ухо? «Ввязавшись в смертельную схватку с Лаклейном??» — Ни за что. Передай ей, что я буду дома самое позднее через неделю. И что, если она попытается меня найти, я буду знать, что она мне не доверяет, а я вполне способна сама о себе позаботится…
Регина хрюкнула и затем уже засмеялась в полный голос.
— Я могу о себе позаботиться, — настояла она, но не смогла скрыть обиду в голосе. — Почему это так забавно?
Смех перешел в хохот.
— Да иди ты, Регина! Знаешь что, я пришлю тебе открытку.
Она кинула трубку на рычаг и схватила свои сапожки. Засунув ногу в один сапог, она со злостью пробормотала. — Уж я-то поеду, — затем второй. — И совершенно точно могу не боятся какого-то там Стокгольмского синдрома[13].
Когда несколько секунд спустя телефон зазвонил вновь, Эмма резко рванула трубку. — Что еще?
— Оки-доки, будь по-твоему. Теперь ты официально сама по себе, — сказала Регина, хлюпнув носом, словно плакала от непрерывного смеха. — И теперь, если ты вдруг столкнешься с кровососом, без обид, но придется вспоминать все тренировки.
— Без обид. Не ту ли ты тренировку имеешь в виду, когда, обойдя мою защиту, ты шлепнула меня по заднице и пропищала «Убита», повторив этот маневр потом еще пару раз? Да, припоминаю. Наверно, именно так и поступлю.
— Нет, я о тех тренировках, когда ты, заслышав, что я ищу тебя для занятий, уносила ноги, как ополоумевшая.
Когда Эмма вновь бросила трубку, из-за угла медленно вышел Лаклейн, даже не потрудившись притвориться, что не подслушивал.
От неожиданности, она снова подскочила, но затем нахмурилась. — Ты ведь все слышал, верно?
— Ага, — ответил он, без малейшего намека на угрызения совести.
— Узнал что-то новое? — спросила она раздраженно.
Не особо.
— У тебя странный акцент, да и ты говорила слишком быстро, — честно ответил он. Но затем, самодовольно ухмыльнувшись, добавил. — Но то, что ты считаешь меня «безумно привлекательным» я услышал.
Лаклейн задумался, почему от этих слов он почувствовал вспышку удовольствия. Словно ему было не все равно, что она о нем думала.
Эмма быстро отвернулась, но Лаклейн успел заметить ее румянец. Ему даже показалась, что она пробормотала. — «Ударение на слово безумно».
— Почему ты не сказала своей семье, кто я?
— Я бы никогда не заставила их чрезмерно нервничать.
— А тот факт, что ты с ликаном, сильно расстроил бы их? — спросил он, словно не знал, как бурно они отреагировали бы на эту новость.
— Конечно, расстроило бы. Они рассказывали мне о тебе. О том, кто ты есть.
Скрестив руки на груди, Лаклейн поинтересовался. — И кто же я?
Впервые с момента ее похищения, Эмма намеренно встретилась с ним взглядом. — Глубоко внутри, ты монстр.
Глава 6
Эмма носится со своим страхом, как с флагом.
Вот что тетки всегда говорили о ней. Без злого умысла, но всякий раз озадаченно покачивая головами. По сравнению с ними она была настоящей трусихой — и могла бы первой это признать.
Ее тетки были бесстрашны и безжалостны, каждая из них имела какую-то цель в жизни — кто-то охранял несокрушимое оружие, чтобы оно никогда не попало не в те руки, а кто-то приглядывал за родом одной весьма сильной и благородной семьи людей. Их считали ангелами-хранителями.
А что сделала Эмма? Хм, она совершила эпическое завоевание …колледжа. В Тулейне. При этом даже не рискнув выехать за пределы своего родного города, дабы получить диплом бакалавра гуманитарных наук по поп-культуре.
Эмма отчетливо помнила один случай из детства, когда, будучи еще совсем маленькой, она сидела и играла в своей песочнице после захода солнца, как вдруг краем глаза заметила желтое свечение группы упырей, спустившихся к их поместью.
Она кинулась к дому. И, залетев через парадные двери, закричала — «Бегите!».
На лицах ее теток застыло одинаковое выражение. А ее приемная мать Анника даже, казалось, смутилась от подобного заявления. — Эмма, дорогуша, что именно ты подразумеваешь под словом бегите? — спросила она. — Мы никогда и ни от чего не бежим. Мы существа, от которых другие спасаются бегством, помнишь?
Поэтому, когда Эмма заявила о своем желании поехать за границу, их удивлению не было предела. Но еще больше тетки поразились бы, узнай они, что сейчас она уверенно нажимала кнопку вызова лифта, чтобы спуститься к ликану, который ждал ее внизу. После того как она в лицо назвала Лаклейна монстром, его глаза на мгновение вспыхнули, но, приказав ей встретить его внизу у машины, он быстро вышел из комнаты.
Внизу у машины. Матерь Божья, неужели она действительно собиралась это сделать? Спускаясь к Лаклейну, Эмма взвешивала все за и против ее с ним поездки и сотрудничества.
За.
Она могла использовать его, чтобы лучше понять себя и свою природу. К тому же, он убьет любого вампира, встретившегося у него на пути, и тем самым защитит ее от них.
Против.
Лаклейн так и не сказал, собирается ли убить ее. Да, он мог защитить Эмму от других вампиров, но кто оградит ее от него?
Возможно, ее тетки и не убегали от опасности, а вот Эмма этим славилась.
И сейчас, пока она не села с ним в машину, у нее еще был шанс спастись.
Выйдя из лифта, Эммалин кинула взгляд через вестибюль и сразу же заметила его. Лаклейн ждал у проездной аллеи. Едва увидев Эмму, он тут же впился в нее взглядом. Она сделала глубокий вдох, впервые радуясь их с Региной перебранке. Эти споры всегда распаляли ее, и порой даже настолько, чтобы она перестала быть мямлей и решилась на что-то рискованное.
