Трэппу:
— Вы сейчас в хумфоре, пропитываетесь специальными растворами. Это потому, что ногти только с восьми пальцев. — Потом он вежливо поблагодарил жрицу и закончил разговор.
Макинсон упал в кресло, на него было жалко смотреть. Казалось, он едва жив.
Трэпп вернулся к своему столу и понуро сел.
— Я много думал о проблемах творческого отдела, — проговорил Макинсон. — Я рассмотрел ситуацию практически со всех сторон…
— Что вы хотите этим сказать? — насторожился Трэпп.
— Ия понял, что всем нам нужен старина Бай. Мы без него просто не обойдемся, — закончил Макинсон.
Оверлэнд расплылся в улыбке.
— Я тоже так думаю.
Трэпп растерянно помахал правой рукой, заметил, что на пальцах отросли ногти, и быстро спрятал.
— Я вам буду очень признателен, ребята, если вы пойдете куда-нибудь в другое место и сами обо всем договоритесь. У меня деловая встреча, и я уже опаздываю.
Макинсон выбрался из кресла и встал, пошатываясь. Оверлэнд собрал свои папки, подошел к двери, остановился в ожидании Макинсона.
— Только после вас, Бай, — пробормотал Макинсон.
— Идите вперед, сынок.
Макинсон отступил в сторону и не решался сдвинуться с места, пока Оверлэнд не вышел первым.
10
— Хоуп, вы все слышали? — Трэпп вихрем вылетел в конференц-зал, и я едва успел убраться со своим стулом от приоткрытой двери. — Этот человек — совершеннейший псих, — заявил он.
— Что за шум? — раздраженно спросил Барнс.
— Вы слышали, — продолжал Трэпп, — как он утверждал, что я сделал его импотентом?
Я кивнул.
— Напрочь свихнулся. Думаю, ребята, мы уже нашли то, что искали.
Барнс подошел к нам, и я вкратце рассказал ему о неудавшемся увольнении Байрона Оверлэнда. Трэпп слушал с явным недовольством. Я с трудом удерживался от смеха, и даже Барнс несколько раз улыбнулся — для него это все равно что кататься в истерике.
— По-моему, нужно его немедленно арестовать, — вмешался наконец Трэпп. — Только вот убрать бы его отсюда до ареста… Если его арестуют через несколько дней, все будет выглядеть не так уж и плохо — я имею в виду «Тоуди д’ Оутс». Не наш уже служащий и… — Он громко застонал. — Ну что за дурацкая ситуация!
Барнс сел, тяжело вздохнув.
— Если Ларри не опустил чего-то существенного в своем пересказе, я не думаю, что все это убедит Шанка.
Трэпп тоже сел.
— Почему нет? Он же явно сумасшедший. И у него очень весомый мотив. Он считает, что я испортил ему годы заката, сделал импотентом. — Трэпп задумался на несколько секунд. — Он даже угрожал убить меня. Ларри, вы слушали. Что он сказал, вы можете вспомнить точно?
Память у меня действительно хорошая.
— Он сказал: «Если Честер до вас не доберется, можно устроить что-нибудь другое». Эти слова можно рассматривать как угрозу.
— Ну вот, — кивнул Трэпп. — Тут все ясно.
Я покачал головой.
— Не могу представить, чтобы Байрон в кого-то стрелял. Он бы с удовольствием убил вас при помощи тетушки Дессалины, но…
Трэпп раздраженно махнул рукой.
— Неужели вы верите в эту чепуху?
Ха. Я мог спорить на крупную сумму, что отныне Трэпп будет смывать кусочки ногтей в унитаз.
— Макинсон верит, — заметил я.
Трэпп пожал плечами.
— Молодежь теперь суеверная. Во что угодно готовы поверить. Вот, например, астрология. Или медные браслеты. Прямо средневековое мракобесие.
— Во всяком случае, — произнес Барнс, — мы расскажем об этом инциденте Шанку.
— А нельзя ли подождать дня два, я постараюсь от него как-нибудь избавиться?
В дверь постучали — вошел Оливер Фаррис, лицо у него ярко пылало.
— Что тут вообще происходит, а? — громко проговорил он. — Байрон Оверлэнд требует увеличить ему зарплату до тридцати пяти тысяч в год, это же почти в два раза больше, чем он получает сейчас! Он с ума сошел! — Фаррис достал носовой платок и вытер лоб. — А Макинсон… Вы никогда не угадаете, что сказал Макинсон.
Иногда я не могу удержаться:
— А Макинсон говорит, что если Байрон не получит надбавку, он уволится.
Фаррис повернулся ко мне.
— Вы-то здесь при чем?
Трэпп встал, вид у него был очень злой.
— Просто он подслушал дурацкий разговор, который у меня состоялся с Оверлэндом и Макинсоном. Но вы не беспокойтесь, платить Оверлэнду тридцать пять тысяч не придется. Его скоро посадят за решетку. В любом случае, он вынужден будет покинуть нас. А если Макинсону это не нравится, пусть тоже убирается к черту. — Он пошел к двери.
Фаррис успел схватить его за руку.
— Погодите минуточку, Хэм. Не предпринимайте опрометчивых шагов вроде увольнения Макинсона. Тогда-то уж мы точно потеряем «Тоуди д’ Оутс».
Трэпп, замерев, уставился на него.
— Райтбоу считает, что Макинсон — лучший творческий директор, которого он когда-либо видел. Он говорит, что ему не встречался человек с таким умом, который так хорошо понимает детей, а ведь «Тоуди д’ Оутс» ориентируется в своей продукции на детей.
— Это звучит как официальная рекомендация, — сказал Трэпп.
Так и есть. Райтбоу дал ему специальное письмо для представительства, он поместил его в рамку и повесил на стену.
Трэпп в задумчивости покусывал нижнюю губу.
— О’кей. Мне пора идти. Райтбоу сейчас как раз меня ждет.
Фаррис пожал плечами и вышел следом за ним, вид у него был расстроенный.
Барнс послал меня рассказать все Шанку — что я и сделал. Карлуччи тоже при этом присутствовал.
11
Порывшись в старых газетах, я собрал скудные факты по делу Лоутона Смита: суд, тюремное заключение, безвременная кончина. В заметке о суде, в частности, говорилось: «…Гибель миссис Эммы Мартин в машине, которую вел ее брат, Фримен Уилкес, ставится в вину водителю другой машины, который признал, что был в сильном опьянении. Обвиняемый приговорен к трем годам тюремного заключения».
Нашлось и краткое упоминание о его смерти через три с половиной года от неудачной комбинации виски и снотворного.
Заглянув в телефонный справочник, я нашел там миссис Лоутон Смит — хотя и не очень то на это надеялся.
— Миссис Смит, — произнес я в телефонную трубку, — я пони маю, что вам больно об этом говорить, но… Меня зовут Виргил Стейнбек, я журналист.
— Стейнбек?
— Да, я кузен знаменитого писателя. Я готовлю серию статей об ошибках правосудия.
— О…
— Я просматривал материалы судебных процессов по делам о гибели на дорогах, и мне кажется, что с вашим мужем поступили несправедливо. Конечно, у меня нет всех фактов, но…
Я сделал паузу. Интересно, какова будет ее реакция. Родственники осужденных всегда считают, что с ними поступили несправедливо.
Она вздохнула.
— Прошло так много времени…
— Если вы предпочитаете об этом не вспоминать…
— Теперь уже ничего не
