репутация подмочена. Его дела... пошатнулись. И его терпение к должникам на исходе.
Она смотрела на меня с таким животным ужасом, что мне почти стало ее жаль. Почти.
— Что ты хочешь? — выдохнула она.
— Я хочу, чтобы вы оставили меня и мое дело в покое, — сказала я просто. — Навсегда. Вы отказываетесь от всех претензий на мое имущество. Исчезаете из моей жизни.
— И что я получу взамен? — ее голос дрожал.
— Вы получите шанс, — ответила я. — Шанс найти другие способы решить свои проблемы. Без меня. Потому что если вы тронете меня или моих людей снова... — я сделала паузу, глядя ей прямо в глаза, — следующий визит стражи будет не на склад Синдиката. А в ваш особняк. С полным обыском. И я уверена, они найдут много... интересного о ваших финансовых операциях.
Это был блеф. У меня не было таких доказательств. Но у нее не было причин в этом сомневаться. Не после того, что случилось.
Изабелла отступила на шаг. Она выглядела внезапно постаревшей и сломленной.
— Ты... чудовище.
— Нет, — покачала я головой. — Я просто ученица. Учусь выживать. У нас есть договоренность?
Она молча кивнула, развернулась и почти побежала прочь по темной улице.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как дрожь наконец-то прорывается наружу. Это была победа. Хрупкая, опасная, но победа.
Позже, когда я гасила свет, в оконное стекло постучали. Я вздрогнула. За окном стоял Ториан. Он не стал заходить, просто кивнул мне и скрылся в темноте.
Это было сообщение. «Дело сделано. Мы наблюдаем».
Я осталась одна в тишине. Пахло хлебом, специями и... миром. Впервые за долгое время я почувствовала, что могу дышать свободно. Одна битва была выиграна.
Но, глядя на темный силуэт «Логова Дракона» напротив, я понимала — война еще не окончена. Я сменила одного противника на другого, куда более могущественного. И его условия нашей игры были мне до сих пор не до конца ясны.
Но сегодня это не имело значения. Сегодня «Золотой цыпленок» был в безопасности. И это был самый сладкий вкус из всех, что я знала.
Глава 10
На следующее утро «Золотой цыпленок» проснулся другим. Воздух в нем был светлее, звон посуды — мелодичнее, а смех клиентов — искренним, без подспудной тревоги. Сора порхала между столиками, словно на крыльях, а даже угрюмый Финн позволил себе подшутить над вечно сонным Громбором.
Я стояла за стойкой, готовя очередную порцию фирменных крылышек, и ловила себя на странном чувстве — я была счастлива. По-настоящему, глубоко счастлива. Не просто довольна успехом или облегчена от того, что опасность миновала. Нет. Я чувствовала, что это место — мое. Что эти люди — мои. Что эта жизнь, со всеми ее трудностями и странностями, стала моей настоящей жизнью.
Изабелла исчезла. Слухи говорили, что она срочно уехала в свои родовые поместья «приводить дела в порядок». Я почти не сомневалась, что она пытается найти новые источники денег, но теперь это была ее проблема, а не моя.
Днем ко мне заглянул лорд Вернон. Он пришел не как официальное лицо, а как клиент — заказал порцию крылышек и кружку эля.
— Поздравляю, — сказал он коротко, когда я лично принесла ему заказ. — Вы оказались... удивительно компетентны. Наши информационные каналы будут открыты для вас. При условии, конечно, что вы продолжите делиться своими... наблюдениями за рынком.
Он ушел, оставив на столе щедрые чаевые. Это было признание. От одного из самых влиятельных людей в городе.
Казалось, все налаживалось. Но чем спокойнее становилось вокруг, тем громче звучал в моей голове голос Каэлена: «...тем интереснее для меня становится ответ на мой главный вопрос. Кто вы на самом деле, Элинора Лейн?»
Он дал мне передышку. Возможно, чтобы посмотреть, как я буду наслаждаться победой. Возможно, чтобы дать мне почувствовать вкус безопасности, а потом снова бросить вызов. Я не знала. Но я знала, что наша игра не окончена. Она просто перешла на новый уровень.
Вечером, когда последний клиент ушел, а Сора и Финн закончили уборку, я осталась одна в тихом, пахнущем чистотой зале. Я сидела за столиком у окна и смотрела на «Логово Дракона». В его окнах, как обычно, горел свет.
И тогда я приняла решение. Я не могла вечно ждать его следующего хода. Пришло время проявить инициативу. Не как подопытная кролик, не как полезный партнер, а как... равный игрок. Насколько это вообще возможно в игре с драконом.
Я встала, подошла к нашей скромной кладовой и достала небольшую баночку с медом — не обычным, а тем самым, лесным, с глубоким, терпким ароматом, который я приберегала для особых случаев. Затем я испекла небольшую порцию миндального печенья по рецепту, который знала только я — с цедрой апельсина и щепоткой кардамона.
Не стала ждать приглашения. Я не стала посылать Ториана. Я завернула печенье в чистую льняную салфетку, взяла баночку с медом и вышла на улицу.
Переход через мостовую казался самым долгим в моей жизни. Я шла не как просительница и не как деловой партнер. Я шла... с визитом.
Постучала в массивную дверь «Логова». Мне открыл тот же немой слуга. Увидев меня, он отступил, пропуская внутрь.
Каэлен ждал меня в библиотеке. Он стоял у камина, спиной ко мне, но я была уверена, что он знал о моем приближении.
— Я начала думать, что вы забыли дорогу, — произнес он, не оборачиваясь.
— Я принесла гостинец, — сказала я, подходя и ставя сверток с печеньем и медом на стол рядом с ним. — В знак благодарности. За... стабилизацию обстановки.
Он наконец повернулся. Его взгляд скользнул по свертку, затем поднялся на меня. В его глазах читалось любопытство.
— Благодарность? Как трогательно. Но мы оба знаем, что это не просто благодарность.
— Нет, — согласилась я. — Это начало. Начало нового раунда.
Он удивленно поднял бровь.
— И в чем будет заключаться этот раунд?
— Я еще не решила, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Но я больше не хочу быть просто вашей загадкой. Или вашим активом. Я хочу... понимать правила. Ваши правила.
Он медленно приблизился. Мы стояли так близко, что я снова чувствовала исходящее от него тепло.
— Правила просты, — прошептал он. — Вы либо достаточно интересны, чтобы я продолжал вкладывать в вас ресурсы, либо... вы становитесь неинтересны.
— А что делает меня «интересной»? — спросила я, не отводя взгляда.
— Ваша непредсказуемость, — он протянул руку и взял прядь моих волос, крутя ее между пальцами. Это движение было на удивление нежным. —
