под моим собственным брендом и при финансовой поддержке… Каэлена. Ирония судьбы.
Сора вышла замуж. Представьте себе — за младшего помощника пекаря из гильдии, который прибегал к нам каждый день «просто посмотреть на процесс». Финн ворчал, что «новая метла недолго метет», но на свадьбе рыдал громче всех и подарил молодоженам набор разделочных ножей ручной работы. Сора была счастлива.
Финн получил официальную должность управляющего по хозяйству и теперь расхаживал по кафе с таким важным видом, будто он как минимум лорд-казначей. Его нож теперь висел на поясе скорее для статуса, чем для дела, но все знали: если что, Финн за нас горло перегрызет.
Изабелла… о ней я старалась не думать. Суд приговорил ее к пожизненному заключению в отдаленном монастыре. Может быть, там она обретет покой. Может быть, нет. Это больше не было моей проблемой.
«Серебряный синдикат» официально признал мою территорию «зоной, свободной от интересов». Ториан объяснил, что это значит: они отступили, но глаз не спускают. Что ж, пусть смотрят. У меня теперь была защита пострашнее их угроз.
Каэлен… Каэлен был со мной каждый день.
Мы не жили вместе — я пока не была готова к такому шагу, да и он не настаивал. Но каждый вечер он приходил в «Золотой цыпленок», и мы проводили часы за разговорами и молчанием. Иногда он оставался до утра. Иногда уходил среди ночи — дела, обязанности, город, который требовал его внимания.
Но он всегда возвращался.
Я так и не рассказала ему всей правды о своем происхождении. О том, что я — Алиса из другого мира, которую предали и убили. Часть меня боялась, что правда разрушит то хрупкое, что мы построили. Что для него, дракона, ценящего истинность и подлинность, я стану лишь ошибкой, аномалией, случайно занявшей чужое тело.
Но другая часть — та самая иррациональная, рисковая, живая — шептала, что однажды я расскажу. Когда придет время. Когда доверие станет абсолютным. Когда я перестану бояться, что меня снова предадут.
В тот вечер мы сидели на крыльце моего дома — того самого, который Каэлен помог мне выкупить у городской казны. Смотрели на закат, пили чай с мятой.
— О чем ты думаешь? — спросил он, когда солнце почти коснулось линии горизонта.
— О том, — сказала я медленно, — как странно все складывается. Год назад я была… совсем другим человеком. С другими мечтами.
— И теперь?
— Теперь… — я повернулась к нему. Его профиль четко вырисовывался на фоне огненного неба. Красивый. Опасный. Мой. — Теперь я не представляю другой жизни.
Он повернул голову, и наши взгляды встретились.
— Я тоже, — сказал он просто.
И это было лучше любых признаний.
— Слушай, — вдруг сказала я, нарушая тишину. — У меня есть идея.
Он приподнял бровь.
— Твои идеи обычно заканчиваются либо фурором, либо пожаром. Я заинтригован.
— Давай устроим большой праздник. В «Золотом цыпленке». Назовем его «День благодарения». Ну, знаешь, соберем всех, кто был с нами в этом году, кто помогал, кто верил, кто просто был рядом. Сору с мужем, Финна, Ториана, Вернона, даже леди Ирму пригласим — пусть увидит, что ее признание не забыто. Устроим большой стол, наготовим всего, будем сидеть, есть, пить и радоваться, что мы живы.
Каэлен смотрел на меня с тем самым странным выражением, которое появлялось у него, когда я выдавала очередную «гениальную идею из другого мира».
— День благодарения, — медленно повторил он. — За что?
— За все, — ответила я. — За то, что выжили. За то, что нашли друг друга. За то, что этот безумный, опасный, прекрасный мир все-таки дал нам шанс.
Он молчал долго. Так долго, что я уже начала сомневаться.
— Знаешь, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала та редкая, теплая нотка, от которой у меня всегда перехватывало дыхание. — За все свои столетия я никогда не благодарил. Просто не видел смысла. А теперь… теперь я понимаю. Есть за что.
Он взял мою руку и сжал.
— Давай устроим твой праздник.
И мы устроили.
Это был лучший вечер в моей жизни. Наполненный смехом, вином, вкусной едой и теми, кто стал мне семьей в этом чужом, но таком родном теперь мире.
А потом, когда гости разошлись и мы остались одни в опустевшем кафе, Каэлен достал из кармана маленькую коробочку.
— Что это? — спросила я, чувствуя, как сердце пропускает удар.
— Это не то, о чем ты подумала, — усмехнулся он. — Пока не то. Но… — он открыл коробочку. Внутри лежало изящное кольцо с камнем, переливающимся внутренним огнем. — Это драконий оберег. Он не даст тебе замерзнуть зимой. И всегда приведет ко мне, если заблудишься. Я подумал… может, ты примешь его? Как символ того, что мы есть друг у друга. Без названий. Просто… как напоминание.
Я смотрела на кольцо, на его лицо, на этот город за окном, который стал моим домом. И думала о том, как далеко я ушла от той точки, где началась эта история. От смерти, предательства, одиночества.
— Надень, — сказала я, протягивая руку.
Его пальцы, теплые и уверенные, надели кольцо на мой безымянный палец. Камень вспыхнул теплым светом и погас, сливаясь с кожей.
— Теперь ты всегда найдешь дорогу домой, — тихо сказал он.
— Я уже нашла, — ответила я.
За окнами города зажигались звезды. Где-то далеко таились враги и угрозы. Но здесь, в маленьком кафе с золотым цыпленком на вывеске, было тепло, уютно и спокойно.
Дракон сидел напротив и смотрел на меня так, будто я была самым ценным сокровищем в его коллекции.
И я знала: что бы ни случилось дальше, мы справимся.
Потому что иногда иррациональность — это самый лучший выбор.
Потому что иногда любовь стоит того, чтобы рискнуть всем.
И потому что даже у драконов есть сердце. Просто его нужно правильно приготовить.
