неуловимому аромату дорогих, редких духов, которые стоят больше, чем мой месячный доход. И по глазам — холодным, оценивающим, цепким, как у коллекционера, разглядывающего потенциальный экспонат.
Леди Сибилла.
На ней был дорожный костюм из темно-синего бархата, украшенный мехом, который я не могла опознать, но точно знала — очень дорогим. В ее ушах покачивались серьги с камнями. Она была красива той породистой, холодной красотой, которая не нуждается в улыбке.
И она смотрела на меня так, будто я была тараканом, выползшим на ее белоснежную скатерть.
— Каэлен, — произнесла она, — Я искала тебя в «Логове». Мне сказали, что ты теперь проводишь вечера здесь. — Ее взгляд скользнул по моему лицу, по фартуку, испачканному мукой. — Я впечатлена. Ты умеешь удивлять.
Каэлен не двинулся с места. Он стоял так, что оказался между мной и ней — не агрессивно, но очень четко обозначая позицию.
— Сибилла, — кивнул он. — Я не ждал тебя увидеть здесь.
— О, я заметила, — ее улыбка была безупречна и абсолютно пуста. — Никто не ответил на мои письма, ты в том числе. Ни на первое, ни на второе. Я решила, что личное присутствие прояснит ситуацию.
Письмо. Второе. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно екнуло. Она писала ему. Конечно писала. И он не ответил. Знал, что она здесь? Ждал?
— Прошу прощения за вторжение, — Сибилла сделала шаг вперед, бесцеремонно переступая порог моего кафе. — Я леди Сибилла. — Это было сказано тоном, не допускающим незнания. — А вы, очевидно, та самая Элинора Лейн, которая сочла мое предложение недостойным ответа.
Ее взгляд упал на столик у камина — две чашки, начатая бутылка вина, моя шаль, небрежно брошенная на спинку кресла. Картина интимного вечера была слишком очевидной.
— Я… — начала я, но Каэлен перебил.
— Элли не обязана отвечать на предложения, которые ее не интересуют, — его голос был ровным, но в нем появилась та самая низкая, предупреждающая нотка. — Как и я не обязан отвечать на письма, не требующие ответа.
Сибилла рассмеялась — мелодично, но без тепла.
— О, Каэлен, не будь смешным. С каких пор ты прячешься за юбки? Я сделала этой девочке предложение, от которого не отказываются. Она его проигнорировала. Ты — тоже. Я не привыкла к отказам. И уж точно не привыкла, чтобы меня игнорировали, — последние слова она произнесла с нажимом.
Каэлен шагнул вперед, и я физически ощутила, как воздух в кафе стал тяжелее. Его глаза не изменили цвета, но вертикальные зрачки сузились, став почти незаметными.
— Ты пришла в мой город, Сибилла. В место, которое я считаю своим. Ты сделала предложение женщине, которая… — он запнулся на долю секунды, и в этой паузе я услышала, как бешено колотится мое сердце. — Которая является моей истинной.
Тишина, повисшая в кафе, была такой плотной, что ее можно было резать ножом.
Сибилла замерла. Ее идеальная маска дала трещину — в глазах мелькнуло искреннее, неподдельное изумление, тут же сменившееся чем-то, похожим на… разочарование? Досаду?
— Истинная, — повторила она, и это слово прозвучало как пощечина. — Ты уверен?
— Абсолютно.
Она перевела взгляд на меня. Теперь в нем не было пренебрежения — только холодное, изучающее любопытство, смешанное с недоверием.
— Ты понимаешь, что это значит, девочка? — спросила она меня.
Я не понимала. Совершенно. Но я точно знала одно: сейчас, в этот момент, я не должна показывать слабость.
— Это значит, — сказала я, глядя ей прямо в глаза, — что мои ответы на ваши письма — и на ваше присутствие здесь — больше не ваше дело.
На мгновение мне показалось, что она ударит. Словом. Чем-то еще. Но Сибилла лишь усмехнулась.
— Что ж, Каэлен. Ты всегда умел делать неожиданный выбор. — Она поправила перчатку, не глядя на меня. — Я покину город сегодня же. Но запомни: я не прощаю оскорблений. И твоя… истинная… — это слово она произнесла с едва уловимой насмешкой, — …пусть молится, чтобы ее происхождение и статус выдержали испытание твоим кругом.
Она развернулась и вышла, даже не взглянув на прощание. Дверь за ней захлопнулась с неприятным, резким звуком.
Я стояла, вцепившись в спинку стула, и пыталась осознать, что только что произошло.
— Истинная? — мой голос прозвучал хрипло. — Что это значит? Что ты только что сделал?
Он повернулся ко мне. В его глазах не было сожаления.
— Это значит, — сказал он тихо, — что отныне, по законам моего рода, ты находишься под моей абсолютной защитой. Это значит, что никто — ни Сибилла, ни «Синдикат», ни Совет — не имеет права причинить тебе вред без объявления войны мне. Это значит… — он шагнул ко мне и взял мои руки в свои. — Это значит, Элли, что я выбрал тебя. Не как партнера по бизнесу. Не как загадку. Как ту, с кем я готов разделить свою жизнь. И да, я должен был сказать тебе раньше о своих планах. Но когда она стояла там и смотрела на тебя своим надменным взглядом… я не мог позволить себе ждать.
Я смотрела на него, и в голове крутилась только одна мысль: «Он назвал меня своей. При ней. При этой высокомерной аристократке. Он поставил на меня. Все. Без остатка».
— Я до сих пор не до конца понимаю, что такое «истинная» в драконьем понимании, — призналась я честно. — Но кажется, это что-то очень серьезное.
— Это все, — ответил он просто. — Это все, Элли.
Я выдохнула. И улыбнулась.
— Тогда, наверное, нам стоит это отпраздновать.
Он посмотрел на плиту, где доваривалось мое варево, и в его глазах мелькнула та самая искра, ради которой стоило терпеть все эти «минные поля» и опасные игры.
— Ты невероятная женщина, Элли.
— Я знаю, — ответила я, беря две чистые кружки. — Но приятно, что ты это замечаешь.
Вечер был идеален. А ночь, которая за ним последовала, — еще лучше.
Сибилла ушла, но ее последние слова звенели в ушах, как предупреждение: «Пусть молится, чтобы ее происхождение и статус выдержали испытание твоим кругом».
Что это значило? И какие еще испытания готовил мне этот мир, в котором я теперь была официально признана «истинной» дракона?
Ответов не было. Но был Каэлен, и его рука, сжимающая мою. И этого пока было достаточно.
Слухи в городе распространялись очень быстро.
К полудню следующего дня о том, что лорд Каэлен ь назвал хозяйку «Золотого цыпленка» своей истинной, знали, кажется, даже крысы в городской канализации. Реакция была разной — от скептического фырканья до откровенного шока.
— Истинная? Она? — услышала я обрывок разговора двух женщин у входа в булочную, когда шла на рынок за зеленью. — Да она же простолюдинка!
