всю информацию, чтобы мой выбор был по-настоящему свободным.
Я положила на стол между нами свиток с павлиньей печатью.
— Ты прав. Ее предложение блестяще. Сеть кондитерских. Творческая свобода. Защита. Все, что нужно, чтобы построить империю и забыть о страхе. Чтобы никогда больше не зависеть ни от кого.
Я сделала паузу, глядя на его непроницаемое лицо.
— Но в нем есть один изъян.
— Какой? — спросил он, и в его глазах вспыхнул интерес.
— В нем нет тебя.
Воздух словно замер.
— Ты — непредсказуемая переменная. Ты — минное поле, на которое я сознательно ступаю. Ты — дракон, который может в любой момент решить, что игра наскучила. И это… это делает каждое мгновение ценным. Обещание безопасности Сибиллы — это обещание скуки. Медленного, комфортного угасания в позолоченной клетке. Я уже пробовала «безопасность». Она меня предала и убила. Я выбираю риск. Я выбираю игру. Я выбираю дракона.
Я развернула свиток, взяла перо, которое лежало рядом на столе, и быстрым, решительным движением перечеркнула изящные строчки договора. Затем сложила его и протянула ему.
— Можешь передать это Сибилле. Или выбросить. Мне все равно.
Он взял испорченный контракт. Его пальцы сжали пергамент. Он смотрел не на него, а на меня. В его глазах бушевала буря — удивление, триумф, неверие и что-то такое теплое и глубокое, что у меня перехватило дыхание.
— Ты понимаешь, что этим решением ты отказываешься от легкого пути? — его голос был низким, почти хриплым.
— Я это понимаю.
— И что ты обрекаешь себя на жизнь, полную опасностей, интриг и необходимости постоянно быть начеку?
— Особенно рядом с тобой, — парировала я.
— И что я… — он запнулся, впервые за все наше знакомство подбирая слова. — Я не знаю, как это — быть с кем-то. Не как с партнером по бизнесу. Не как с трофеем или загадкой. А просто… быть.
— И я не знаю, как доверять, — призналась я. — Но, кажется, мы оба готовы попробовать научиться. Глупо, опасно. Но попробовать.
Он встал, отшвырнул испорченный контракт в сторону. За два шага он преодолел расстояние между нами. Он не целовал меня. Он просто взял мое лицо в свои ладони, его большие, сильные пальцы касались висков, и пристально, неотрывно смотрел в глаза, словно пытаясь прочесть в них окончательный вердикт, найти последнюю ложь или сомнение.
Я не отводила взгляда. Я позволила ему видеть все — и остаточный страх, и решимость, и ту странную, необъяснимую нежность.
— Хорошо, — наконец выдохнул он, и это слово прозвучало как клятва. — Тогда вот новые правила. Ты остаешься под моей защитой. «Золотой цыпленок» — твоя крепость, я обеспечу ему дополнительную охрану. Ты продолжаешь свое дело. Но отныне мы — союзники. Во всем. Ты предупреждаешь меня об угрозах. Я делюсь с тобой информацией. Мы строим общую оборону. И… — он сделал паузу, и его большой палец провел по моей щеке, — …мы даем этому шанс. Без названий. Без обязательств. Просто шанс.
Это было больше, чем я могла надеяться. Это было честно.
— Я согласна, — прошептала я.
Он кивнул, и в его взгляде появилась та самая хищная, драконья уверенность, но теперь она была направлена не на меня, а на весь мир, который мог нам угрожать.
— Тогда первое дело союзников — завтрак. А потом — работа. У «Синдиката» теперь есть два повода оставить нас в покое. Или пожалеть об этом.
Мы снова сели за стол. Кофе остыл, но был вкуснее любого дорогого вина. За окном зимнего сада светило солнце, город зализывал раны, а в ящике стола в «Золотом цыпленке» больше не лежало неотвеченных писем.
Выбор был сделан. Не в пользу безопасности и разума. В пользу жизни. Настоящей, яростной, непредсказуемой. И я смотрела на дракона, разламывающего булочку с неожиданно человечной жадностью, и думала, что, возможно, иррациональность — это не такая уж плохая стратегия. По крайней мере, она никогда не бывает скучной.
Глава 19
Неделя пролетела как один долгий, странный сон.
Город зализывал раны после магического кризиса — где-то меняли перегоревшие фонари, где-то откачивали подвалы, затопленные из-за сбоя. Но жизнь возвращалась в привычное русло с удивительной быстротой. Люди вообще существа адаптивные: еще вчера они дрожали по домам, а сегодня уже обсуждали последние сплетни за чашкой утреннего кофе.
«Золотой цыпленок» не просто открылся — он процветал. Сора придумала гениальный ход: подавать «восстанавливающий завтрак для переживших магический шторм» — яичница с беконом, тосты с сыром и огромная кружка кофе за полцены. Очередь выстроилась еще до рассвета.
Но главное — вечера.
Каждый вечер, ровно в восемь, когда последний посетитель покидал кафе, в дверь тихо стучали. И я знала: это он.
Мы не назначали встреч. Не договаривались. Просто… это стало ритуалом. Каэлен приходил в «Золотой цыпленок» — его «Логово» восстанавливалось после последних событий, но дело было не в этом. Мы сидели у камина, пили чай и разговаривали.
Обо всем. И ни о чем.
Он рассказывал о драконьих родах — скупо, дозированно, но с неожиданной иронией, от которой у меня начинали болеть щеки от сдерживаемого смеха. Я делилась воспоминаниями о «прошлой жизни» — тщательно отфильтрованными, адаптированными под этот мир, но все же настоящими. Однажды, когда я описывала концепцию фастфуда и сети ресторанов, работающих круглосуточно, его бровь поползла вверх, а в глазах загорелся тот самый хищный интерес, от которого у меня подгибались колени.
— Ты опасный человек, Элли, — сказал он тогда. — Твои идеи способны изменить этот мир. Или разрушить его экономику.
— Я восприму это как комплимент, — парировала я.
Иногда мы молчали. Просто сидели рядом, чувствуя тепло друг друга, и это молчание не было неловким — оно было наполненным. Как будто слова были уже не нужны, чтобы понимать.
Он ни разу не остался на ночь. Не потому что не хотел — я видела этот голод в его глазах, когда он смотрел на меня на прощание. Но он держал дистанцию, данную в том разговоре: «без названий, без обязательств». И за это я уважала его еще больше.
В тот вечер все было как обычно. Последние посетители разошлись, Сора с Финном уехали домой пораньше.
Ровно в восемь раздался стук. Я распахнула дверь с улыбкой, которая, наверное, выглядела совершенно по-дурацки счастливой.
— Ты сегодня раньше, — сказала я, втягивая его внутрь. — Все уже почти готово…
Я осеклась.
Потому что за его спиной, на пороге моего кафе, стояла ОНА.
Я не видела ее раньше, но узнала мгновенно. По осанке, по манере держать голову, по этому
