это была тень той надменной, холеной кузины. Платье на ней было помятым, волосы — спутанными и выбивались из-под капюшона. Ее лицо, когда-то миловидное, было искажено гримасой такой животной ненависти и отчаяния, что стало почти чужим. От нее пахло дешевым вином и страхом.
— Ты! — ее хриплый крик прозвучал как скрежет разбитого стекла. — Все из-за тебя, грязная самозванка!
Она вломилась внутрь, спотыкаясь о порог. Я отступила к стойке, сердце колотилось где-то в горле, но страх был странно притупленным. Я видела перед собой не расчетливого врага, а загнанного зверя.
— Изабелла, ты пьяна. Уходи. Или я позову стражу, — сказала я ровно, держа ее на расстоянии.
— Стражу?! — она захохотала, и этот звук был ужасен. — Они уже ищут меня! Твои новые дружки из «Синдиката»? Нет, погоди… твой дракон? Он все устроил, да? Все просчитал!
Она метнулась вперед, опрокинув стул. Я схватила со стойки тяжелую медную ступку для специй — не лучшее оружие, но хоть что-то.
— Я ничего им не устраивала. Ты сама продала им свою душу, задолжала им. Ты сама отравила меня, — холод в моем голосе, казалось, обжигал ее сильнее крика.
Ее глаза расширились.
— Отравила! Да, отравила! Я подлила тебе в вино «Тихий сон»! Должна была уснуть и не проснуться, жалкая, никчемная Элинора! Но ты… ты не умерла! Ты поднялась! — она дико махнула рукой вокруг, указывая на кафе. — Все пошло прахом с той минуты! Долги… они приходили каждый день! Единственный шанс, единственный выход — обратить на себя внимание его. Лорда Каэлена! Он богат, влиятелен, ему плевать на условности! Если бы он проявил интерес… любой интерес… «Синдикат» отступил бы, дал бы отсрочку! Я пыталась! Я приходила в его проклятую забегаловку, наряжалась, улыбалась! Но он смотрел сквозь меня, как на пустое место!
Она рыдала, но слез не было — лишь сухие, надрывные всхлипы. В ее словах была жуткая, искаженная логика. Она не хотела его — она хотела его статус, как щит от долгов. А я, своей нелепой живучестью и внезапной деловой хваткой, стала тем самым камнем, о который споткнулась ее отчаянная авантюра.
— И тогда ты решила просто забрать кафе, — прошептала я. — Как последний актив.
— Это мое по праву! — завыла она. — Ты украла мою жизнь! Из-за тебя «Синдикат» теперь хочет не просто денег, они хотят крови! Моей крови! Или твоей! Они сказали… сказали, что сделают из меня пример!
Она снова бросилась ко мне, но не с кинжалом, а с голыми руками. Я замахнулась ступкой, но в этот момент снаружи раздались тяжелые, ритмичные шаги и грубые оклики.
— Стой! Городская стража!
В дверной проем, заполняя его собой, ввалились двое стражников в латах. Их лица были суровы, а взгляды мгновенно оценили обстановку: безумная женщина в центре, я со ступкой у стойки, следы взлома.
Изабелла замерла, увидев их. И в ее глазах промелькнуло не облегчение, а последняя, безумная искра.
— Она! — пронзительно закричала она, указывая на меня пальцем, который трясся. — Она ведьма! Она отравила меня и подставила! А я… я ни в чем не виновата! Это она во всем виновата!
Старший стражник, мужчина с седыми висками и усталым, но умным лицом, шагнул вперед.
— Леди Изабелла Лейн, вы обвиняетесь в нарушении городского покоя, порче имущества и угрозах. Будете немедленно препровождены…
— Нет! Вы должны меня слушать! — перебила она его, истерика в ее голосе достигла пика. — Я признаюсь! Да, я пыталась ее отравить! «Тихим сном»! Она должна была умереть в своей постели, и все было бы мое! Но она каким-то чудом выжила! Не понимаю, как после той дозы… она не человек! Не может быть человеком! Ее надо схватить!
В зале повисла абсолютная тишина. Даже тяжелое дыхание Изабеллы казалось оглушительным. Стражники переглянулись. Младший быстро достал из-за пояса небольшой кристалл на цепочке — регистратор звука, стандартная экипировка для ночных обходов.
Старший медленно кивнул, его взгляд стал ледяным.
— Вы только что публично, в присутствии свидетелей и при фиксации на регистратор, признались в попытке предумышленного убийства Элиноры Лейн. Это меняет дело, леди Изабелла.
Он сделал едва заметный жест. Младший стражник мгновенно набросился на нее, ловко скрутив ее руки за спину магически усиленными наручниками. Изабелла как будто только сейчас осознала, что натворила. Ее безумие схлынуло, сменившись леденящим ужасом.
— Нет… нет, я не это… я не хотела… — ее бормотание было уже бессвязным.
— Вам будет предоставлена возможность дать показания в суде, — сухо сказал старший стражник. Он повернулся ко мне. — Мисс Лейн, вам потребуется заявление. Но позже. Сейчас вы в безопасности.
Они повели ее, почти потащили к двери. На прощание Изабелла обернулась. В ее взгляде уже не было ненависти. Только пустота. И странное, запоздалое понимание.
— Ты… ты все равно проиграешь, — прошептала она уже почти беззвучно. — Он тебя сожрет. Или она… с ее павлиньими перьями… Все они сожрут тебя. Ты одна.
И ее увели в ночную мглу, оставив на полу сломанный замок и тяжелое, гнетущее молчание.
Я опустила ступку. Руки дрожали. Прямая угроза со стороны Изабеллы была устранена. Навсегда. Ее собственное признание, зафиксированное стражей, было железным доказательством. Она больше никогда не постучится в мою дверь.
Но ее последние слова висели в воздухе, смешиваясь с вопросом Каэлена о павлиньем пере.
«Ты одна».
Но я не была одна. Каэлен, со своей жестокой проверкой, все же предупредил меня об острых когтях. Он узнал о предложении. И даже уезжая, оставил вопрос, а не ультиматум. Это было больше, чем я ожидала от дракона.
А Изабелла… ее крах был закономерен. Но «Серебряный синдикат» не простит потери должницы и публичного скандала. Их внимание теперь наверняка приковано ко мне еще сильнее.
Я подошла к разбитой двери, глядя в пустынную, окутанную начинающим сгущаться туманом улицу. Где-то там был дракон, давший мне свободу выбора. Где-то там была аристократка, протягивающая мне позолоченную клетку.
Легкое головокружение охватило меня. Не от страха. От осознания.
Игра только начиналась. И все фигуры, наконец, вышли на доску.
Я крепко закрыла то, что осталось от двери, прислонив к ней тяжелый стул. Завтра нужно будет менять замок. А еще — думать. Думать о выборе.
Но сначала нужно было просто пережить эту ночь. И дождаться рассвета, который, как я чувствовала костями, не принесет покоя.
Глава 17
Неделя прошла в странном вакууме. Прямая угроза исчезла, уволоченная в камеру под стражей с ее же истеричным признанием в качестве доказательства. Я должна была чувствовать облегчение, победу.
Но я не чувствовала ничего, кроме
