- По завершении посевных работ, бойцам всех отрядов быть готовыми по первому же зову прибыть на службу. Вадим!
- Да, государь, - тут же отозвалсякнязь-воеводаМладшей дружины.
- Сегодня же распорядись призвать на службу четыреста конников. В первую голову разведчиков. Твои люди совместно с конницей Поместной и Дворцовой стражи отправятся к границам Гужвоземья. Организовать дозоры на направлениях возможного продвижения полков Юрьевых, Озеровых, Волковых и Булатовых.
- Слушаюсь, князь.
- Будимир!
- Да, государь - отозвался исправник Поместной стражи.
- Немедленно прикажешь начать строительство сигнальных вышек. О вторжении мы должны будем узнать мгновенно. Старшим над конными дозорами я также назначаю тебя.
- Слушаюсь.
- Всем подать в Ратную управу прошение на заблаговременное изыскание в ваши отряды новобранцев. Для перекрытия будущих потерь.
Офицеры согласно закивали.
- Так же я выделю из казны деньги на заказ у ремесленников нового оружия.
- Но зачем? - возразил Кари Слетаев. - Арсеналы Древгорода наполнены сталью до отказа.
- Истинно так. Но если под мои стены явятся рати четырёх Больших Домов, мы соберём ополчение. Оружия должно хватить на всех мужчин Древгорода и округи.
Офицеры удалились выполнять распоряжения державного князя. Лютогост и Всеслав остались в Ратном зале одни. Всеслав загнул край карты, поставил на освободившуюся часть стола чернильницу, положил лист бумаги.
- Что будешь писать, брат? - поинтересовался Лютогост.
- Попробую завлечь Волковых на нашу сторону. Тебе тоже сейчас нужно перо и бумагу в руки взять.
- Это зачем ещё? - удивился Лютогост.
- Ну как зачем? - улыбнулся Всеслав, прикусывая кончик пера. - Я же приказал подать прошение в Ратную управу. А ты теперь не просто лихой конник в латах, а воевода Старшей дружины. Привыкай управлять ей.
В зал вбежал запыхавшийся Степан Глазков.
- Государь, ваш брат...
- Что такое, - Всеслав выронил перо из рук.
- Ваш брат, Пётр... Он сбежал.
- Как сбежал? - Лютогост удивился пуще Всеслава. - Куда?
- Он отпросился у меня поохотиться на уток.
- Да, - подтвердил Степан. - Уехал с одним княжеским сынком и двумя конюшонками. И мои люди присматривали за ними. Только что прискакал мой стражник. Они снялись с места и уехали примерно на северо-восток, вдоль русла Хили.
- В Крайнесточье, - сообразил Лютогост. - К Мирине значит подался. Вот дрянцо!
- Ну да, - задумчиво подтвердил Всеслав. - А по пути, видать, в храм Агуна и Кесы хочет заглянуть.
Державный князь закрыл лицо ладонями и с силой растёр усталые глаза. Теперь понятно, к чему Пётр последнее время заводил эти разговоры про древнюю веру. Что же на него так повлияло, смерь отца? Или это было лишь последней каплей? В любом случае, замысел младшего брата шит белыми нитками - задумал вернуться в благоверие. Вот он, ещё удар, ещё одна месть от Позара и Светлобы.
- Так чего ты ждёшь, Степан? - Лютогост был похож на грозную тучу, сеющую карающие молнии. - Немедленно схватить негодника! Схватить и приволочь сюда!
- Будет исполнено, - Степан Глазков повернулся к выходу.
- Нет, - решительно остановил его Всеслав.
- Нет? - выкрикнул Лютогост. - Что значит "нет"?!
- Пусть уезжает, - Всеслав был непреклонен.
- Но как это?
- Мои люди без сомнения его поймают, - заверил исправник Тайной стражи.
- Да, поймают, - согласился Всеслав. - А что потом?
- Это же измена! За измену знаешь, что полагается?
- И что, - Всеслав посмотрел в глаза Лютогосту, - убьём родного брата, сына нашего отца? И что про нас скажут люди? Или бросим его в темницу? Любой из этих вариантов плох и губителен для нас.
- Ты прав, - согласился Лютогост. - Но нельзя же его просто отпустить.
- Брат, началась смута. И если Пётр выбрал в ней другую сторону, пусть это останется на его совести. Лучше враг, чем ненадёжный друг.
- Ну... Не знаю... Помяни моё слово, ты ещё дорого заплатишь за своё милосердие!
Степан Глазков удалился, так и не получив приказа организовать погоню. Всеслав написал в листе бумаги всего несколько строчек, сложил его и запечатал родовым гербом Строговых.
- Что это у тебя? - Лютогост кивнул на бумагу.
- Записка Олегу Волкову.
- Две строчки?
- Да. Надеюсь, любопытство у него сильнее чувства долга. Я еду на берег Лантины. Со мной будет Знамённый отряд и сотня Старшей дружины. Ты остаёшься в Древгороде.
- И чем же ты будешь заниматься на берегу Лантины?
- Нам нужны Волковы. Так что попробую с ними поговорить.
***
Видогост знаком отослал из Большого зала своих охранников. Теперь, сидя на престоле владык Миргорода в полном одиночестве, удовлетворённо оглядел просторное помещение. Пляшущее в креплениях стен пламя факелов и масляных светильников, бросавшее причудливые тени на вывешенные знамёна Дома Булатовых. Стены, скамьи, сама резиденция. Отполированный седалищами предельных князей престол. Вырезанный на спинке властного кресла огромный глаз родового герба, веки и зрачок которого ощущались спиной через льняную рубаху. Теперь всё это принадлежало ему.
В зал проскользнул женский силуэт. Через мгновение, Видогост узнал свою супругу. Мирина шла через ярко освещённую отблесками факелов и светильников середину. Приблизилась к престолу и встала перед ним на колени.
- Что ты делаешь, любовь моя? - удивился Видогост.
- Как что, - раздался игривый голос супруги, - я преклоняю колени перед предельным князем Крайнесточья. Единственным, кто достоин этого титула.Наконец-тоя делаю это без брезгливости!
В миг Мирина оказалась рядом с мужем и поцеловала его в губы.
- Наконец-то! Я так счастлива!!! Теперь мы добились того, что твоё по праву.
Видогост обнял жену за бёдра и потянув на себя, усадил рядом. Вот теперь, пожалуй, всё именно так как и должно быть. Миргород в его власти и возлюбленная супруга в его объятиях.
- Теперь будет война, - произнесла обеспокоенная Мирина. - Тебе нужны союзники.
- Ты права. Все эти годы я был слишком обеспокоен завоеванием Крайнесточья. Мало времени уделял поиску друзей за его границами. Но союзники мне нужны. Чернек Озеров созывает всех врагов Древгорода в остроге Вежинском, что в Суломатье. Там будут Юрьевы, может быть Волковы. Ещё все храмы пресветлых богов. Мудрейший Валентин направился туда.
- А ты?
- Я хотел бы видеть столь могучих владык своими соратниками. Но не уверен, что они желают того же.
- То есть?
