вероятно, благодаря голландским рыбакам, которые путешествовали в такие города, как Сент-Андрус (Хенгел с добротой признает, что шотландцы, вероятно, «изобрели» лунку). Затем, около 1700 года, в Нидерландах колф, казалось, неожиданно исчез. Хенгел не может предложить четкого объяснения этому, кроме как указать на появление kolf (до этого был colf) – аналогичной игры на двух игроков с клюшкой и мячом, в которую играли на поле длиной около 20 метров. Версия kolf для игры в крытых помещениях существует и сегодня.
* * *
Перед началом малого ледникового периода не было редкостью, что Темза в Лондоне покрывалась льдом. В 1824 году в амбициозно названном «Словаре хронологии, или Спутнике историка, представляющем собой подлинный реестр событий от древнейших времен до настоящего времени, с кратким изложением всеобщей истории и обширным списком самых выдающихся людей всех эпох» [26] была предпринята попытка составить исчерпывающий список таких случаев. В этом труде упоминается, что в 150 году нашей эры Темза замерзала почти на три месяца, а в 695 году, по словам Томаса Тегга, очевидцы сообщали о шести неделях ледяного покрова и палатках, установленных на льду. В 1086 году сильный пожар уничтожил значительную часть Лондона, причиной посчитали отопление домов, когда люди пытались согреться в суровые длительные морозы; а в 1205 году лондонская зима была настолько холодной, что замороженное пиво и вино распиливали на куски и продавали на вес [27]. Тегг также отмечает, что не только Темза страдала от жестоких холодов. В 359 году «Черное море [у современного побережья Турции] полностью замерзло на 20 дней, как и море между Константинополем и Скутари»[65]. А в 1207 году «Средиземное море замерзло, и торговцы перемещались с товарами в повозках» [28].
С наступлением малого ледникового периода частота заморозков заметно выросла. Между 1400 годом и сносом средневекового Лондонского моста в 1831 году (к этому мы вернемся позже) Темза замерзала полностью более 20 зим. В 1537 году король Генрих VIII и Джейн Сеймур прокатились на санях по ледяной поверхности реки от Уайтхолла до Гринвича, а в Рождество 1564 года (в год создания «Охотников на снегу») королева Елизавета I тренировалась в стрельбе из лука на льду. Несомненно, что в это время также катались и на коньках.
В обычные, «жидкие» времена река была центром коммерческой жизни Лондона. Когда она замерзала, лед становился ловушкой, выдавливающей жизнь из города, вся привычная деятельность уступала место борьбе за выживание. «Руки крестьянина, как и руки торговца, глубоко за пазухой», – как выражается аноним в «Великом морозе», памфлете, написанном после зимы 1607–1608 годов [29]. Этот краткий трактат знакомит нас с двумя персонажами: «Гражданином» Лондона и «Сельским гостем», которые, по сути, занимаются тем, что британцы любят делать с незапамятных времен: обсуждают погоду. Первый жалуется на «замороженные праздники», в то время как второй сетует на «холодные заботы» [31] «скользкого мира» [32].
Лед установился в неделю перед Рождеством 1607 года и быстро сковал Темзу. «Мороз создал на ней пол, который выглядит как грубо отесанный серый мрамор», – говорит Гражданин [33]. Спустя некоторое время, находясь в принудительном «замороженном отпуске», люди стали смелее и начали пересекать реку по «стеклянному мосту» [34] (это снова Гражданин). Лодочники, которые традиционно зарабатывали себе на жизнь перевозкой людей с одного берега на другой, начали брать плату на набережной за переход по льду; предприимчивые лодочники с противоположной стороны затем взимали деньги за возможность выйти обратно на берег. К началу января 1608 года люди уже «бурно овладели» [35] льдом и он стал футбольным полем и тиром. Возникла своего рода деревня, где были развлечения, еда и напитки. 8 января Джон Чемберлен, который знаменит своей обширной перепиской, написал:
«Над Вестминстером Темза полностью замерзла, и в день Богоявления архиепископ перешел по льду из Ламбетского дворца к королевскому двору. Ежедневно на льду устраивают различные фантастические забавы: однажды несколько молодых людей сожгли галлон вина прямо на льду и угостили всех прохожих. Однако наиболее удивительной была история о порядочной женщине, которая, как говорят, страстно возжелала, чтобы ее муж зачал ребенка с ней прямо на льду Темзы» [36].
Итак, ловушка льда стала своего рода освобождением.
Горожанин вспоминал стрельбу из лука, футбол, попойки и людей, которых брили прямо на льду Темзы. Он добавил: «Это место мастерства, где одни борются, другие бегают; и тот, кто справляется лучше всех, чаще всего падает первым. Это аллея, по которой можно идти без страха, хотя под тобой – самая настоящая опасность» [37]. Это больше не был тот Лондон, который люди знали, а странный, почти волшебный город, воплощающий всю неустойчивость человеческой жизни. Поскольку полиции не существовало, порядок поддерживали перевозчики, и светское общество перемешивалось с головорезами, феями и чудовищами в снежной сказке посреди зимней ночи.
В 1608 году река оставалась в своей «ледяной одежде» [38] до февраля. Затем лед начал таять, и празднества подошли к концу. Жизнь вновь вернулась в привычное русло. Зима 1607–1608 годов стала первой массовой лондонской ярмаркой, организованной на льду. В последующие 200 лет такие ярмарки превратились в традицию: всякий раз, когда река замерзала достаточно крепко, зимние ярмарки преображали город в место свободы и нарушений правил – нерегулируемое, эфемерное, освобожденное от обычного этикета и движимое прибылью праздника. Порядок переворачивался, а привычные нормы отступали[66]. Тот, кто лучше всех справляется, первым упадает… Фантастические эксперименты… По воде, что не вода, ты ходишь и не ходишь.
Следующая ледяная ярмарка прошла в 1620 году, а затем такие ярмарки проводились в 1683, 1688, 1709, 1715, 1739, 1788 и 1814 годах, каждая из которых размывала грань между риском и развлечением, и, помимо несколько непристойных занятий, предоставляла пространство для дебатов и интеллектуальных обсуждений. Эти ярмарки также стали грандиозными, хотя и недолговечными, местами торговли и активной жизни.
Возможно, самой холодной и самой грандиозной была ярмарка зимы 1683–1684 годов, когда река «застыла» с начала декабря до 5 февраля, а мощность льда достигала 45 сантиметров[67]. Ее называли «ярмаркой одеял», потому что лодочники натягивали полотна над скрещенными веслами, чтобы сделать навес-укрытие[68]. Лодки использовались как сани, извозчики предлагали поездки по льду, а торговцы устанавливали палатки и магазины. Сэмюэл Пипс катался на коньках с Нелл Гвин, любовницей короля, а сам Карл II посетил ярмарку и отведал жареного быка, приготовленного на реке. Джон Ивлин записал в своем дневнике, что там проходили «травля быков, скачки на лошадях верхом и в экипажах, кукольные спектакли и интермедии, обжорство, пьянство и другие непристойные развлечения, так что все казалось триумфом вакханалии или карнавалом на воде, в то время как жизнь
