поверил я своим ушам. - Зачем мне в Париж?
- Это всё из-за твоей летающей хрени, - укорил меня старик.
- Когда я уезжал в Лондон, она ещё не летала. А без твоего на то разрешения Том и не подумал бы взлетать, - зло огрызнулся я. - Как это вообще произошло, что Рунеберг в компании с Вильямсом затеяли перелёт из Гельсингфорса в Ревель?
- Твой Мехелин предложил мне сделку, от которой я не смог отказаться, - смущённо поведал старик.
- Мой? Почему он мой? И что это за сделка?
- Он предложил войти мне в концессию по добыче угля на Шпицбергене в обмен на тот полёт. И я не смог отказаться. Там такие компании и люди пай имеют! Ты даже не представляешь! Это же сразу понятно становится, что будет колоссальный доход! - дед даже вскочил со стула, видимо из-за переизбытка чувств.
- И сколько ты уже вложил? В этот уголь? - мрачно поинтересовался я, прекрасно помня, что уголь на этом острове стали добывать массово только после первой мировой войны.
- Сколько надо, столько и вложил, - отшил он меня. - А самое главное, рабочие у нас будут бесплатные.
- Это как?
- А вот так. Мехелин подписал документ о разрешении создания частных тюрем. Он, кстати, говорил, что это твоя идея. Которую ты предлагал ему в вашей переписке во время обсуждения экономии бюджета. И консорциум создаст первую такую тюрьму, в которую и переведут часть заключённых.
- Перкеле! Я же не это имел ввиду! Я хотел чтобы заключённые работали на заводах и фабриках, получали минимальный оклад и специальности с которыми они всегда смогут устроиться, отбыв свой срок. Но я не предлагал каторгу, деда! Что значит бесплатная рабочая сила? Это же остров далеко на севере! Нужна тёплая одежда, отапливаемое жильё, хорошее питание! Иначе все заключённые просто передохнут, и вам придётся нанимать простых рабочих.
- Ты чего на меня орёшь, пясси? - опять вскочил со стула и заорал на меня дед Кауко, обозвав глупцом.
- Я — пясси? А как вы уголь собрались возить со Шпицбергена? Кораблями? Через датские проливы? Да он у вас золотым станет! Четыре тысячи миль! Вон карта! Сам посмотри! - ткнул я рукой себе за спину на большую физическую карту Европы которую приобрёл здесь, в Лондоне.
- Ты что? Вообще хёльмё? - не сдавался дед. - Конечно, кораблями! Не на оленях же! Там же вода, море вокруг! Сам посмотри на свою карту!
- А если война? Всё? Угля нет, дохода нет, а все ваши заключённые от голода сдохнут…
- Так вот ты зачем патронную линию покупаешь и этот свой элеватор строить меня заставляешь? Ты войну ждёшь! - неожиданно перебил меня дед. - И аэропланы эти твои, и тракторы с мобилями, и даже добыча меди. Ты что-то знаешь! Тебе твой Тонтту что-то показал или предсказал? Так, Матти?
Мне оставалось только кивнуть, подтверждая выдуманную самим же дедом теорию. Не рассказывать же ему, что тело его внука с двух лет принадлежит попаданцу из другого мира. Мигом удавит. Демон же. А так всё можно свалить на Хиири. Он хоть и нечисть, но своя, родная и полезная.
- Вот же я помпо! - неожиданно обругал сам себя дед. - Как я самого очевидного-то не заметил. Ведь это не Тонтту у нас живёт, а Пяру. Точно, Пяру! Ведь как попёрло-то сразу. И глина и завод кирпичный, и железная дорога. А, главное, люди нужные приезжали. Связи появлялись! Да и придумки твои — это он тебе в голову вкладывал. И не простой Пяру у нас живёт, а самый главный! Может, даже вождь Пяру! Видимо, не зря ты тогда кровь пролил в лесу, куда тебя, несмышлёныша, Тюуне потащила. Видать, тот камень был священный.
«Во деда понесло», - думал я, слушая его бредни. Это же надо — Пяру! Хотя… А почему нет? Ведь Тонтту по всем описаниям — это маленький гном. А вот Пяру является чаще в виде кошки или неопределённого мехового комка. И в виде подобного комка с восемью лапами я своего Хиири и вижу. Но обычные Пяру — это духи-добытчики, которые частенько воруют у соседей припасы, чтобы пополнить кладовки своих хозяев. Но это у нас. А у карелов и вепсов Пяру являлись в виде лягушек и воронов.
- Прости меня, Матти! - неожиданно заголосил дед Кауко и полез обниматься. - Это я, дурак, виноват! Не заметил, не вспомнил! А ведь могло быть всё иначе! - он неожиданно отстранил меня от себя и спросил. - Сколько у нас времени осталось? Ну, до войны?
- Пять, шесть лет, деда.
- И как мне теперь быть, с этим углём треклятым? Может, чего посоветуешь дельного? Ведь не зря он тебя выбрал, - как-то пафосно произнёс дед и зачем-то перекрестился.
- Убеди всех концессионеров, что надо построить железную дорогу до Лиинахамари.
- Это где это такое?
- Вот здесь, - подойдя к карте, ткнул я пальцем в район Печенгского залива.
- Ты серьёзно? Да туда же тысяча вёрст от близлежащей железной дороги. Да к тому же, это не княжество уже, а территория России.
- Не тысячу, деда. Всего пятьсот. До Рованиеми в прошлом году железную дорогу протянули. К тому же, у вас есть бесплатная рабочая сила, - подколол я его. - Вот пусть преступники и строят дорогу. А что касается того, что это не земля княжества, то мы тоже часть Российской империи, если ты это забыл. Ты лучше скажи, зачем мне надо в Париж ехать-то?
- А? В Париж? Да это из-за того перелёта. Президент Франции пригласил Рунеберга и создателя гидроплана, то есть тебя, поучаствовать в выставке летающей техники на автомобильном салоне в Париже, в декабре месяце этого года. Расмуссен тоже решил вывезти на эту выставку свою технику и уже отправился в компании с Рунебергом. Пришлось три вагона использовать для мобилей и еще два для вашего аэроплана. Одно разорение с вами. Ну, и я заодно с тобой съезжу, посмотрю на Париж.
- Это что? Я теперь домой на Рождество и на Новый год не попаду?
- Ну, прости внук! - виновато развёл руками дед. - Я для того в Лондон и притащил вместе с сыном и твою мать, чтобы ты хоть повидался с ней.
Глава 6
Глава
