– Ничего, подождут.
– Затаив дыхание, надо полагать.
Фицджаст рассмеялся.
– Милая леди Мэллори! Вы играете словами с мастерством опытного трувера.
– Кого?
– Странствующего менестреля. – Саксон улыбнулся. – Возможно, вам больше знакомо слово «трубадур». Вам никогда не приходило в голову сочинять песни и баллады, чтобы поделиться с другими?
– Мои таланты совсем из другой области.
– Возможно, ваши таланты не ограничиваются только одной областью.
– Хватит насмехаться надо мной! – резко произнесла девушка.
Саксон отпрянул, явно изумленный злостью в ее голосе.
– Я и не думал над вами насмехаться.
– Нет?
– Просто старался показать, что восхищен вами!
– Я не нуждаюсь в вашем восхищении или чем-либо еще! – Мэллори протиснулась мимо него и начала спускаться по круто уходящим вниз ступеням. Собачка скакала впереди.
Почему Саксон не желает внять ее требованию и уйти? Почему не хочет просто оставить ее, как покинул покои королевы? Девушка пошатнулась. Вцепившись в перила, она замедлила шаг. Нельзя допустить, чтобы из-за раздражения она свалилась с ног! Если она будет постоянно выходить из себя, то не сумеет достойно служить королеве и своему аббатству.
Прежде чем Мэллори успела двинуться дальше, сильные руки подхватили ее за талию и под колени, подняли и прижали к крепкой груди. Лук выпал у нее из руки и покатился вниз по ступеням, а она ухватилась за тонкую ткань, прикрывавшую крепкие мускулы.
Девушка подняла взгляд к подбородку Саксона, где аккуратно подстриженная борода обрамляла его резкие, словно высеченные из камня черты. Раньше ей не приходилось видеть мужчин с бородой, разве что крестьян. Интересно, каковы эти короткие волосы на ощупь? Жесткие и упрямые!
– Щекотно! – сказал он мягко.
Мэллори отдернута руку, вдруг осознав, что осуществила свои крамольные мысли на деле.
– Извините меня!
– За что?
Ну можно ли быть таким несносным? Мэллори не собиралась искать ответ на этот вопрос, отлеживаясь у него на руках. Уже дважды за короткое время его беззастенчивая заботливость сумела околдовать ее и заставить совершить то, чего она клялась никогда не делать. Она все знала о мужчинах и их попытках соблазнить женщину, чтобы получить то, что им нужно, а потом, пресытившись победой, уйти к другой. Любовница, которую отец Мэллори привел в свой замок, была не первой и не последней.
– Я могу идти сама, – сказала девушка строгим тоном, когда Фицджаст нес ее вниз по лестнице.
– Вы уже это доказали. Нет необходимости доказывать снова. – Саксон ухмыльнулся. – Держитесь крепче!
Прежде чем Мэллори сообразила, что он собирается делать, Фицджаст склонился над тем местом, куда скатился ее лук. Девушка протянула руку и схватила оружие раньше, чем Саксон успел опустить ее на пол. С тяжким вздохом, намекавшим, что она не легче мельничного жернова, он выпрямился и снова прижал ее к груди.
– Если вам так тяжело, немедленно опустите меня, – сказала девушка.
– С вами очень нелегко.
– Так поставьте меня на пол!
– Вы неправильно меня поняли, Мэллори! Нести вас на руках совсем не трудно. Трудно предугадать, что вы собираетесь выкинуть в следующий момент.
Мэллори очень надеялась, что он не почувствовал, как она вздрогнула, услышав эти насмешливые слова, которые она восприняла как пощечину. Не то чтобы она могла винить его, раз шипела на него, как разъяренная кошка, хотя мгновение назад гладила по лицу. Объяснить это было невозможно, ведь тогда ей пришлось бы рассказать, как над ней издевался отец, отыскивая самые оскорбительные слова и добиваясь, чтобы она вышла из себя. Ей стоило большого труда научиться обуздывать свои эмоции, и наконец в аббатстве Святого Иуды ей это удалось. До того как она повстречала Саксона Фицджаста, девушке казалось, что эта часть ее жизни навсегда осталась в прошлом, но его полушутливая манера постоянно говорить с издевкой вновь приводила ее в состояние ослепляющей ярости.
Она не позволит себе снова поддаться этому чувству! Стараясь говорить как можно спокойнее, Мэллори произнесла:
– Я могу сказать то же самое о вас. Я не знаю, что вы собираетесь делать дальше.
– Тогда позвольте мне избавить вас от необходимости ломать голову. Вот что я намереваюсь сделать!
Не успела Мэллори опомниться, как его рот овладел ее губами. Дыхание их смешалось, когда губы слились в продолжительном поцелуе. Мэллори и представить себе не могла, что чьи-то губы могут быть такими горячими и обжигающими или пробуждать такое острое наслаждение, которое закружило ее, словно сильный летний ветер, предвещающий грозу.
Мэллори обвила рукой шею Саксона, зарывшись пальцами в его пышные волосы. Она понятия не имела, продолжает ли он идти или остановился. Ей хотелось только крепче прижаться к его груди, чтобы быть ближе, еще ближе, как можно ближе к нему! Девушка шевельнулась, но Саксон удержал ее, мускулистой рукой прижимая к себе. Когда он принялся осыпать поцелуями ее лицо, Мэллори показалось, будто каждое местечко, до которого дотрагивались его губы, начинало искриться под его прикосновением. Его борода щекотала ей кожу, когда он, запрокинув ей голову, проложил огненную тропинку вдоль шеи, прежде чем снова овладеть губами девушки. Его язык сплелся с ее языком, и она застонала от странного томления, которому не знала названия, томления, побуждавшего ее полностью покориться ему, отдать ему…
– Нет! – Мэллори отпрянула, задыхаясь.
– Не говорите «нет», ведь я ни о чем не попросил, – прошептал Саксон ей на ухо.
Дрожь, порожденная зарождающейся грозой внутри, пронзила ее. Мэллори попыталась ее унять, приказав Саксону немедленно отпустить ее.
– Мне нравится держать вас на руках, – сказал Саксон с легкой усмешкой.
Точно с такой же усмешкой, с которой отец смотрел на свою любовницу – ту самую бестию, которую привел в дом своей жены и в свою постель.
– Отпустите меня!
– Мэллори, это всего лишь поцелуй!
– Всего лишь поцелуй? – Ярость вспыхнула в ее душе с новой силой при мысли о том, как небрежно он отозвался о ее сокровенных чувствах. Она не утратила рассудительности, но каждый нерв внутри ее, все ее существо томилось воспоминанием о его прикосновениях и вновь страстно жаждало ощутить их. Разум предостерегал ее больше не делать глупостей. Нужно прислушиваться к голосу разума, а не тела! – Отпустите меня!
– Чепуха! Тот факт, что вы не послали меня одним из своих приемов лететь через весь коридор, доказывает, насколько вы ослабели. Я донесу вас до вашей комнаты. – Улыбка его стала холодной. – И я собираюсь получить от этого удовольствие!
