которым мир уже погрузился в густое черное варево тьмы. Подойдя к нему, еле слышно крякнув от боли, Матиас слегка приоткрыл ставни, впуская в комнату холодный ветер.
Он окинул взглядом раскинувшийся под замком город — вспыхивающие то тут, то там фонари свечи и факелы напоминали о старых легендах о блуждающих огоньках, заманивающих неосторожных путников на болотах. Видят боги — Матиас не просил взваливать себе на плечи ношу тяжестью в целое королевство… Но если такова божья воля — он донесет ее до конца.
Глава 4
… что же можно сказать о причинах, послуживших поражению Фридании?
Безусловно, первой на ум на ум приходит острая проблема со снабжением: привыкнув вести бой на своих землях, редкий командир задумывался о том, чтобы пред походом как следует запастись пропитанием, чистой питьевой водой, сухой одеждой, болтами и стрелами, одеялами, сменными лошадьми и прочими вещами, которые, быть может, на первый взгляд кажутся не столь важными, но без коих любая длительная кампания заранее обречена на провал. Тем более, что фриданцы, за многие годы не сталкивающиеся с серьезным соперником, были столь уверены в скорой победе, что надеялись вернуться домой еще до первых снегов.
Когда же война затянулась и армию Лоренса помимо имперцев начали теснить бесхлебица и морозы, немало людей сбежало именно из-за голода; прочие же были вынуждены приобретать еду у местного населения, а то и вовсе не брезговали открытым грабежом. Что уж говорить, многие крестьяне, едва завидев на горизонте знамена — неважно, зеленые или красные — спешили скрыться в лесах вместе со всем скарбом и скотом.
Также стоит отметить, как разительно отличался подход к организации войска — пока визрийская армия подчинялась строгой иерархии, во фриданской постоянно вспыхивали междоусобицы. Вассал, собравший под стяг несколько крупных копий, мог спокойно игнорировать приказы своего сеньора, который привел за собой меньшее число людей; а некоторые не стеснялись разбираться со старыми обидами прямо на поле боя, ударяя в спину кровных врагов или устраивая свару посреди лагеря.
Конечно, прибытие поддержки в виде Святых Мечей — хочу напомнить, что в те годы едва ли не каждый член ордена обладал незыблемым авторитетом — помогло королю навести какой-никакой порядок, но, увы, всем им пришлось убедиться на собственном горьком опыте, что даже этого было недостаточно.
Однако, время показало, что и у Визрийской империи дела шли далеко не так гладко, как могло показаться на первый взгляд…
Бруно Тош, «Война змеи и солнца»
Люди на площадь набились как сельди в бочку и все еще стекали ручейками с улиц и переулочков: босоногие сопляки, нищие, крестьяне с детьми, ряженые бабы под руку со своими содержателями и слугами, пузатые торгаши, менялы в зеленых кафтанах, сапожники, кровельщики и прочие мастера с учениками, неприметные типчики с быстрыми глазами и ловкими пальцами, вынюхивающие полные карманы и даже несколько святош.
Казалось, вся Мьеза собралась поглазеть на то, как несколько человек сегодня лишатся голов. Стефан бесцеремонно ткнул какого-то дылду в бок и спросил, в чем собственно обвиняют приговоренных. Тот бросил на него недовольный взгляд, видимо, боясь пропустить начало веселья, но все же, свистящим шепотом произнес одно слово: «Предатели».
Стефан вытянул голову и попытался разглядеть, что творится на помосте, но не смог ничего увидеть за спинами других людей. Оглядевшись по сторонам, он поплевал на ладони и без труда залез на ближайшее дерево. Не удивительно, что эта идея пришла в голову не только ему одному — помимо ветвей, опасно склонившихся к земле под гроздьями зевак, некоторые люди залезали на крыши домов или свешивались из окон.
На эшафоте находилось семеро, но казнить собирались лишь троих — вихрастого парня, толстяка и бородатого крепыша. Помимо бедолаг, чьи руки и головы были закреплены в колодки, на подмостках стояли: палач — огромный верзила в красном капюшоне сжимающий в бугристых руках топор, какой-то расфуфыренный франт (Стефану он сразу не понравился — похож на тощего индюка), прохаживающийся туда-сюда, короткостриженая девушка в белой хламиде — судя по медальону, Посвященная — и невысокий старик с крючковатым носом, то и дело промакивающий плешь платком.
Франт оглядел толпу («Да и пахнет от него, наверное, как от бабы») и с шумом прочистил горло. Спустя несколько мгновений он поднял руки к небу, призывая людей к тишине, и завопил надрывающимся голоском:
— Добрые жители Мьезы! Все мы знаем, что жизнь наша таит множество опасностей — леса и пещеры кишат чудовищами, колдуны отравляют колодцы и похищают детей, а шайки разбойников стерегут ваши денежки на ближайшем тракте. Но не меньшее зло притаилось прямо у нас под боком — да, да, милейший господин в синем камзоле! именно рядом с вами! — и зло это пытается столкнуть нас с пути истинного, скрывая свои помыслы под маской благочестия. Нечестивцы среди нас и получить они хотят ни больше, ни меньше — наши души!
По толпе прошел легкий гул, но Стефан лишь лениво зевнул. Он не какой-нибудь тупой пентюх, чтобы его впечатлили заумные словечки от подобного заморыша. Стефан не помнил, чтобы кто-то хотел заграбастать его душу (если она вообще существует — в подобных вопросах он соображал с трудом, это лучше спросить Мелэйну), но вот его задницу пытались слопать не единожды. Однако Стефан ни разу не слышал, чтобы хоть кто-нибудь беспокоился о спасении его седалища. Тем временем франт продолжил:
— Кто эти трое? Может быть, вы узнаете в них своих соседей, знакомых по кружке или даже друзей. Но не дайте себя обмануть! Они — гнусные предатели, — он скривился, будто даже произносить это слово было ему противно, — которые плели интриги против его величества Матиаса Моро — первого советника и королевского регента, сменившего на престоле погибшего короля Фридании всеми нами любимого Лоренса II Фабио, также известного как Лоренс Добрый, сына…
Из толпы разнеслось несколько криков, которые красноречиво и просто выразили мнение насчет «его величества первого регента», или как его там кликали. Стражники бросились было искать наглецов, но с тем же успехом они могли ловить блох в гриве кобылы. Некоторые зеваки поддержали крикунов, другие полезли на тех с кулаками, и площадь едва не захватила массовая драка. Подождав, пока стража не утихомирит особо распалившихся людей, «индюк» вновь закричал:
— Все они денно и нощно вносили смуту в наши ряды, пытаясь разъединить нас, ослабить, очернить доблесть нашей победоносной войны…
Услыхав его слова, Стефан не сдержал кривой ухмылки. Едва ли не
