— А я ничего не слышу! — пожаловался пьяный Восторгов.
Саммерс и сам ничего не видел и не слышал. Он только чувствовал запах пороха. У него шумело в ушах. Ему казалось, что ничего не происходит.
— Уходят? — спросил он. — Мне кажется, что они уходят.
Но сколько бы М.Р. Маллоу не вслушивался, было слышно только пыхтение репортера. Он мысленно посчитал оставшиеся патроны: девять штук.
Он взвел курок и стал целиться вслепую.
— Тихо! — хрипло прошептал Д.Э. — Я его вижу! Вон он!
Матерый волк стоял перед автомобилем. Казалось, что его не смущают ни направленные на него револьверы, ни железная махина, ни то, что его товарищи разбежались. Он стоял, растопырив лапы и напрягши мощную спину. Внезапно погас ацетиленовый генератор и тогда темноту разорвал жуткий, раздирающий душу, вой. Волков было много. Похоже, они окружали машину, потому что определить с точностью, откуда идет звук, было нельзя. Компаньоны принялись стрелять. Они стреляли до тех пор, пока не кончились все патроны. Затем вооружились бутылками. Саммерс схватил в одну руку поданную М.Р. chetvertina, в другую — домкрат и стал ждать.
Они ждали так долго, что казалось, останутся здесь вечно.
* * *
М.Р. Маллоу проснулся скорее утром, чем ночью. Он сел, поднял на лоб шофферские очки и отряхнулся от снега. Никакого волка не было, зато прямо перед машиной из сугроба торчал пень. Компаньон ткнулся лбом в дверцу, завалившись набок. Репортер дрых на заднем сиденьи, булькая синими от холода губами. По полу автомобиля валялись пустые бутылки. Маллоу наклонился проверить, дышит ли Д.Э. Саммерс, и тут же шарахнулся назад. Ему показалось, что он пьянее вчерашнего. И тут Маллоу понял, почему тишина кажется ему такой страшной: мотор. У двоих джентльменов кончился газолин.
Прибытие
«Модель-Т» тащился вдоль серого, покрытого обледенелыми валунами, берега. Лошадь торговца рыбой, взявшего его на буксир, отличалась спокойствием и неторопливостью.
Так, под скрип колес, в облаке непередаваемого букета рыбных запахов, двое джентльменов прибыли, наконец, в Ригу — прекрасный немецкий город, находящийся в России. Настоящую, по словам Восторгова, уголовную столицу, с самыми красивыми женщинами в борделях, самыми страшными бандитами всех национальностей, охватившими своими сетями Российскую Империю и половину Европы, самыми вкусными раками, лучшей водкой и дивным немецким шпеком в трактирах — и так далее, и тому подобное. Восторгов прожужжал компаньонам все уши этим городом, и, главное, Московским форштадом — центром уголовной столицы. По этому центру они сейчас и ехали. Но поглазеть по сторонам не было никакой возможности: даже сам репортер, упоенно оравший на страшном ветру набережной, прикрывался воротником пальто. От снега и ветра его рожа сделалась совершенно лиловой. Измученные американцы сумели только краем глаза заметить два или три новых дома в немецком стиле. Дома эти, имевшие не более пяти этажей, выглядели особенно высокими и красивыми на фоне покосившихся деревянных соседей. Затем пошли здания торговых складов. Киричные их стены были нарядно выложены немецким орнаментом.
— Отцепляй! — крикнул Саммерс Восторгову.
Скрыть позор было невозможно: впереди махали встречающие и топтался пожарный оркестр. Финишный транспарант бился на ветру.
Маллоу изо всех сил жал на педаль двигателя. Он уже выжал из фордовской каретки все, что можно, и теперь выжимал то, что нельзя.
— …Влекомый крестьянской лошаденкой, — орал Восторгов, в жуткой тряске пытаясь совладать с грязным блокнотом, — «Модель-Т» пересекает финишную прямую!
«Модель-Т» профордыбачился по очищенной от снега брусчатке и застрял футах в двухстах от увитой еловой зеленью арки. Наступило молчание. Оркестр подавился, закашлялся и умолк.
Дальше арки находилися тупик. Тупик составляла насыпь железнодорожного моста, еще покрытого строительными лесами. Леса тянулись до самого горизонта. На горизонте краснело здание вокзала. Д.Э. Саммерс смотрел туда, а не на компаньона.
Так прошло страшно много времени.
Затем господин Всеволожский, и вся Техническая Комиссия, и несколько gorodovoy пошли, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, на помощь двоим джентльменам. Рывками, стреляя и дергаясь, «Модель-Т» все-таки пересек финишную черту. Здесь он заглох окончательно.
… «Петербургский листок». Срочно.
Наш корреспондент сообщает.
Автомобиль Форда выиграл ралли Санкт-Петербург — Рига!Ожидающие участников ралли на финише в Риге с волнением ожидают появления первой машины. Ею оказывается «Модель-Т». Влекомый крестьянской лошаденкой, он пересекает финишную прямую.
Всеобщее веселье прерывает вердикт Технической Комиссии: засчитать победу. Один за другие появляются прочие участники ралли: ужасающие погодные условия и сильная метель заставили их потерять много времени.
Победители принимают поздравления.
Речь победителей
Из-за поворота стали показываться остальные машины. Всеволожский махнул рукой, пожарный оркестр заиграл туш, и двое джентльменов, сбросив краги, разболтанной походкой знатных автомобилистов отправились на торжественный обед в отель «Рим», где располагалась штаб-квартира местного Автомобильного клуба.
В героических шубах, с «консервами», задранными на козырек кепи и черно-синими, в пол-лица, следами от них, с красными носами и негнущимися спинами, в снегу с головы до ног, двое джентльменов пили холодное шампанское. Восторгова к столу не пустили и он крутился в дверях.
— Господа, — поднявшись со своего места, произнес Д.Э. Саммерс, — знаете ли вы такую английскую загадку: «Кто видит задом так же хорошо, как и передом?» Нет, не знаете? Это слепая лошадь, господа. Слепая лошадь довела нас до финиша. Этому автомобилю все равно, на какой дороге ломаться. Он одинаково плохо едет как по совершенно непроходимым местам, так и по гладкому шоссе. Ура, господа!
— Эта победа, — сквозь крики «Ура!» прошипел граф Мордвинов, сидевший рядом с Маллоу по левую руку, — невозможна. Что за цирк!
— И, однако, они пришли первыми, — терпеливым шепотом повторил Всеволожский.
— Но правила! Вспомните, как они настаивали на гонке без правил! Разве вы не понимаете, что это нарочно?
— Это совершенно понятно. Положение «Модели-Т» было очевидно беспомощно. Да, они допустили серьезные нарушения. Но они также использовали все немногие достоинства этой машины! Надо отдать им должное, Александр. Вы же спортсмен!
