длинных юбках и четверо долговязых прыщавых мальчишки.
— Здравствуйте, Ярослава Николаевна, — поздоровались они, смутив меня окончательно. Я даже остановилась.
— Здравствуйте, ребята, — строго отозвалась я.
Они отошли и, не стесняясь, в полный голос стали говорить:
— А кто это?
— Это Хрена с Горы крашиха.
— Она нудистка.
Смешок откуда-то сверху.
— Неужели с Вованом пришла? — спросил мужчина.
— Да, а кто такая крашиха? — ошарашенно спросила я.
Ничего так, слава у меня что надо.
— Любимая девушка, — он встал рядом и попытался заглянуть мне в лицо. — Ты учительница?
— Нет. Я психолог.
— Ярослава Николаевна, помоги мне курить бросить, — щурил лукавые, совершенно распутные глаза незнакомый мужчина.
— Не мой профиль, — я покопалась в сумочке и взяла одну из десятка визитных карточек Павлика, мужа Таньки. — Вот, возьмите. Это психиатр, он точно поможет.
— Григорий, — он взял визитку и подал мне руку.
— Тот самый? — я, держа расстояние, пожала ему руку.
— Тот самый, друг Хренсгорова.
— Папа!!!
Григорий только успел повернуться, как на него налетел худенький мальчик лет шести. Мужчина поймал его и усадил на руки, с сияющей улыбкой поцеловал в щёку.
Следом за одним подтянулись ещё… Восемь. Восемь детей облепили Григория. Девятый, самый маленький, года четыре от силы, вырвался из рук пожилой женщины и, расталкивая толпу малышей, потянулся к рукам папки.
Женщин нашего возраста в этом семействе не было.
Либо что-то с супругой случилось, либо её уже нет.
Я даже расстроилась. Не вспомнила, как надо пальцы правильно держать, когда в храм входишь, хотя Володя показывал и рассказывал что-то. Но он так надо мной склонился в тот момент, так меня горячо со спины обнял, что я не о том думала.
В церкви началось какое-то движение, забегали дети. Вова, как стоял столбом, так и продолжал «служить». Я на него во все глаза смотрела. Красивый, статный такой, весь импозантный в своей белой рубахе. Какие-то женщины на него с тоской поглядывали.
Я хмыкнула и отошла к иконной лавке. Там лежали книги. Глазами пробежалась по названиям. «Развод в христианстве».
С большим интересом взяла в руки книжку и полистала её.
Всё было сказано правильно. Отношение к браку и семье зависит от социума и установок. Если двести лет назад развод считался делом позорным, ненужным, порой невозможным, то в современном мире допустимо, что первый брак, как первый блин, комом. И люди позволяют себе пробовать раз за разом новые отношения. Проблема современности в том, что человек, вступающий в брак, иногда не знает о нём ничего, у него нет ответственности и долга, чёткого понимания, как жить в паре.
Номер заказа 22953504, куплено на сайте
Наткнулась на фразу: «Развестись нельзя, можно разрушить…»
Ого, это, пожалуй, я почитаю.
Володя подошёл ко мне и приобнял.
— Пошли к Гришке чай пить, у них всегда есть что съесть, — шепнул он мне на ухо.
Так близко, так жарко.
— Купи мне эту книгу, пожалуйста. У меня налички нет, — попросила я.
Владимир с готовностью забрал книгу из моих рук и прошёл к лавочнице. Вернулся с книгой и голубым платком.
— Это тебе, — улыбнулся он, с любовью глядя на меня.
— Спасибо, — скромно опустила голову.
В панамке мне гораздо легче краснеть.
* * *
Детей оказалось у Григория всего-то навсего пять. Остальные соседские. Жил Григорий с матерью и двумя тётками в большом доме на Заречье. Преподавал труды в школе и вёл, как и Володя, тренировки для парней.
За высоким забором стояла самодельная детская площадка. У бабулек разбит огород, в хозяйстве курочки и козы. Сам дом добротный, из бревна. Большой, с открытой террасой, на которой были выставлены кресла-качалки.
Наличие большого количества детей совсем не чувствовалось. Старшие убежали купаться, и стало тихо. Младший после прогулки уснул у себя в комнате очень быстро.
Дом — полная чаша. А хозяйки нет.
Мужчины сняли рубахи, кинули их на ограждение у террасы. Я же сняла шлёпки, вошла в открытую стеклянную дверь в жилище, внимательно всё рассматривая.
Очутилась в красивой гостиной с печью-камином. Стол для большого семейства был длинным, у него — скамейки.
Остановилась у зеркала. Сняла панамку, мои волосы упали почти по пояс. На лице яркий румянец, губы алые. Если б мне показали в тридцать, как в сорок три буду выглядеть, я бы точно решила, что живу в любви и счастье. Потому что лучше выгляжу, чем в те самые тридцать.
За моей спиной появился Григорий.
Без рубахи.
Было чем красоваться. Володю, конечно, он не уделал по крепости тела, и наколок у него не было, но мужчина в самом соку.
— Жара какая, — хитро сощурился Григорий. — Сходить бы искупаться. Я вот с нудистками ни разу не купался.
Я обернулась, чтобы сказать своё веское мнение. Но проглотила все слова, когда наткнулась на тёмный, очень недовольный взгляд Володи.
— Это твои ученики, — усмехнулась я. — Уже прозвали меня нудистской.
Он, конечно, улыбнулся, но очень недовольно.
— По крайней мере, — протянул Григорий, — будет, что объяснить Вероничке Игоревне, почему ты пироги её не ел. Нудизм и учительница начальных классов несовместимы.
Это было мне послание, на которое ожидалась реакция. Но я не вчера родилась, пропустила мимо ушей. Володя оценил, приобнял меня.
Григорий помог матери принести пироги под льняным полотенцем и чашки.
Был он сильно раздражён, это чувствовалось чуть ли не физически. Недоволен и хотел уязвить.
— Погоди-ка, Гриха, ты что на мою женщину запал? — усмехнулся Володя.
— Запал, запал, — тихо подтвердила я.
Гришка с ухмылкой глянул на нас, хитро так щуря один глаз.
— Смотри, я и подраться могу, — рассмеялся Володя.
Он молодец, всё в шутку перевёл, только вот агрессию Гриши это не прикрыло, хотя накал сбросило.
Я села за стол, но пирожки аппетита не вызывали. Секса почему-то захотелось.
Володя пах, как мой сексуальный партнёр, и все его поползновения по моему телу были откровенными. Нет, он мне под юбку не лез, он нажимал на какие-то точки, гладил так мягко, что я сидела и думала, как бы свалить, не угощаясь.
Но пироги оказались очень вкусными. С капустой я не особо любила, но эти, ароматные и ещё тепленькие, были восхитительными.
Мать Григория, приятная, общительная женщина за семьдесят, всё расспрашивал о нас с Володей.
— Дом буду строить, — доложил ей Хренсгоров. — Большой, выберу проект, сруб куплю, внутри сам буду копаться, руки чешутся.
— А деток будете рожать? — поинтересовалась бабуля.
— Как Бог даст, — тут же ответил довольный Владимир и чмокнул меня в щёку.
Вот только мне после сорока не хватало… Не хватало. Жалко, Володьке бы я родила. Чернявого кареглазого мальчугана.
