большая часть гарнизона заявила только о своем нейтралитете, но что правительство не располагает почти ни одним верным ему подразделением. Показательно, что охрану Зимнего дворца, резиденции правительства, осуществлял, главным образом, женский батальон. Едва ли когда-нибудь революция менее напоминала народную революцию, когда широкие народные массы ожесточенно сражаются против злоупотреблений властолюбивого правительства: на Невском проспекте наблюдалось оживленное движение публики, ходили трамваи, театры были переполнены. Но отдельные части и подразделения Красной гвардии, армии, сформированной большевиками, заняли Петропавловскую крепость, мосты, крейсер "Аврора" дал несколько залпов, не повлекших заметных разрушений, от Зимнего дворца правительственные войска в массе незаметно отступили и оставили занимаемые позиции в руках медленно просачивающихся восставших, арестовавших Временное правительство вместе с министрами-социалистами, хотя и без Керенского, своевременно спасшегося бегством. К началу работы 2-го съезда Советов появились плакаты, провозглашавшие низложение Временного правительства, делегатов встречало сообщение о том, что из числа партии большевиков сформировано новое Временное правительство под руководством Ленина. Делегаты от эсеров и меньшевиков выступили с резким протестом против предательского захвата власти одной партией, поставившей съезд перед свершившися фактом и покинули зал заседаний, сопровождаемые саркастическим высказыванием Троцкого об их препровождении на свалку всемирной истории. Итак, в действительности Октябрьская революция была, прежде всего, путчем одной социалистической партии против других социалистических партий и, не в последнюю очередь, против намерений съезда Советов, которые, несомненно, отвечали желанию подавляющего большинства народных масс, а советское правительство было бы сформировано из социалистических партий, исключая буржуазные. Ленинским побудительным мотивом могло быть только убеждение, что распространение анархии и распада, начавшееся в марте, могло бы стать необратимым, если бы был сформирован кабинет, куда вместе с ним вошли бы также Юлий Мартов и Виктор Чернов, и что только диктатура большевистской партии может сделать необходимое, а именно спасти Россию и положить начало мировой революции. По сравнению с мартом и летним периодом ситуация не изменилась: ни красные флаги, ни речи о мире и о разделе земли, ни пылкий призыв к народам всего мира; но новой была несгибаемая воля Совета народных комиссаров и его председателя, и новыми были также прокламации и Декреты о земле и мире, с большим энтузиазмом принятые съездом ранним утром 8 ноября. Именно в этом состоит закономерность параллели этого периода в России с периодом прихода к власти национал-социалистов в Германии 30 января 1933 года. В Германии решительность по отношению к сильным, почти пришедшим к власти партнерам по коалиции, с которыми было достигнуто полное единодушие в рамках программы, также была отличительной чертой тактики. А о большевистской контрреволюции речь шла значительно раньше, чем о национал-социалистической. " Но все-таки не приходится сомневаться в том, что ноябрь сохранил тенденции марта, и что Адольф Гитлер, если бы он, как Альфред Розенберг, был в России, поддержал бы генерала Корнилова.
И все же события 6 и 7 ноября 1917 года не означали неприкрытого выпада большевиков против своих союзников-социалистов и уж совсем не имели ясно выраженной контрреволюционной направленности. Совершенно очевидно, что по всей России народные комиссары воспринимались огромной массой народа и, прежде всего, солдатами-фронтовиками как достойные доверия представители выдвинутых еще в марте требований, и в течение нескольких дней и недель они добились признания в важнейших губерниях Российской империи. Джон Рид рассказывает, как в завершение 2-го съезда Советов все участники в порыве революционной веры пели Интернационал, а один молодой солдат, стоящий рядом с ним, непрерывно восклицал: "Войне конец, войне конец". В свою очередь, пожилой рабочий, которого он повстречал в окрестностях Петрограда, в период, когда войска, собранные под знамена Керенского, как незадолго до этого войска Корнилова, были разложены ширящейся агитацией, повернулся с выражением восторга на лице к городу, простер руки и сказал: "Мой Петроград, теперь он весь принадлежит мне".21 Эта жажда огромных масс завладеть тем, чего до сей поры они были лишены, – самоуважением, совместной деятельностью, образованием, – принимало самые разнообразные формы, и даже если бы Ленин пожелал, было бы весьма затруднительно воспрепятствовать установлению рабочего контроля над фабриками и распространению речей о социализме, путь к которому лежит через национализацию промышленности, и который скоро победным маршем пройдет по всему миру. Быстро распространялось мнение, что в ходе этой революции осуществляется великое восстание всех рабов против всех господ, и что оно распространится на все страны мира; тот же, кто будет противостоять освобождению рабочих и крестьян и их движению на пути к миру и счастью, есть враг человечества и повинен смерти.
Если великая революция, ведущая к миру во всем мире и освобождению масс, не осуществляется в виде свободных выборов Учредительного собрания, сотрудничества всех прогрессивных или только социалистических партий, преобразования крестьянских отношений и вступления страны в период свободного экономического развития, а идентична захвату власти 6 и 7 ноября, то победоносная партия должна предпринять усилия, чтобы покончить с классом помещиков и капиталистов, затем лишить влияния буржуазную и вообще вражескую прессу, а после этого безжалостно подавить все прочие партии. Все же прочие партии, напротив, видели в большевиках партию гражданской войны, своей программой действий объявившую войну всем остальным политическим и общественным силам. В этом духе высказались в первые дни после переворота представители всех без исключения партий от кадетов до эсеров: Петроградская городская дума высказала сожаление по поводу "начатой большевиками гражданской войны", правые эсеры выступили с заявлением, что большевики делают все от них зависящее, чтобы вызвать кровавую гражданскую войну, а левые эсеры уже через 10 дней после переворота выступили против "роковой системы террора", которая проявилась через запрет на многие газеты и которая неизбежно приведет к гражданской войне. и Но и внутри большевистской партии назревало сильное сопротивление, и целый ряд народных комиссаров и членов Центрального комитета партии, среди которых были Зиновьев, Каменев, Рыков, Рязанов и Ногин, ушли в отставку, объясняя этот шаг тем, что исключительно большевистское правительство может удержать власть лишь путем политического террора.23 Ленин оценивал положение вещей совершенно противоположным образом: поскольку те или иные классы и партии противостояли большевикам, они уже осуждены историей, и вердикт должен быть приведен в исполнение. Так, в считанные дни с исключительной жестокостью было подавлено восстание юнкеров, которое было продолжением противоборства 7 ноября, причем, Троцким был выдвинут принцип: расстреливать за каждого погибшего большевика пятерых пленных юнкеров. Даже супруга Ленина Крупская, далекая от кровожадности, не подвергая сомнению справедливость происходящего, передает в 1934 году сохранившийся в ее памяти возглас соседки: "Они накололи юнкера на штык, как жучка".J4 He нужно было создавать ЧК, Чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюционным саботажем, чтобы развязать террор; он
