К описываемому времени за плечами Галифакса уже длинная вереница министерских постов. Зенитом карьеры явилось пребывание на посту вице-короля Индии. Удивляя окружающих пуританским нравом и строгой набожностью – регулярно посещал часовню, подолгу советуясь с богом, – он сумел, если верить биографам, завоевать дружбу М. Ганди. Заслуги Галифакса были высоко оценены – за ним утвердилась слава лучшего вице-короля, которому империя когда-либо доверяла охрану своей жемчужины.
Опыт руководства колониальной администрацией, как можно судить, оказался весьма полезен Галифаксу, когда в ноябре 1937 г. он направился с визитом к «фюреру» с целью установить взаимопонимание. Желая польстить гостю, Гитлер заметил, что английская кинокартина «Жизнь бенгальских уланов» относится к числу самых любимых им. Ее даже специально демонстрировали в поучение эсэсовцам, настолько ярко там изображена «горстка британцев, держащих в своей власти целый континент». Лорд же посетовал на трудности, с какими Великобритания встречалась в Индии, на что Гитлер заметил: «Расстреляйте Ганди. И если этого окажется недостаточно, чтобы заставить их быть послушными, расстреляйте дюжину ведущих деятелей Конгресса; если и этого будет мало, расстреляйте две сотни – и так до тех пор, пока не будет установлен порядок». На фоне этого эпизода раскрывается глубокий смысл, который вкладывал Галифакс в свои слова, когда воздавал хвалу за то, что «фюрер» превратил Германию в «бастион против коммунизма»…
Что же побудило Галифакса, при его взглядах и характере, пригласить советского полпреда и поделиться с ним своими взглядами на положение дел в Европе?
Агрессивные действия фашистских держав, ликвидация независимости Чехословакии и Албании вызвали глубокую тревогу народов. Широкая общественность в Англии, Франции и других странах Западной Европы и особенно демократические круги все настойчивее требовали от своих правительств объединения усилий с Советским Союзом для предотвращения международного разбоя, новых актов агрессии. На более твердом курсе настаивали и многие буржуазные деятели Англии и Франции, опасавшиеся чрезмерного усиления Германии и Италии как империалистических конкурентов. Политический курс Лондона, продолжавшего флирт с Италией и уклонявшегося от сотрудничества с СССР, вызывал резкую критику в парламенте и печати. Все это побуждало Чемберлена предпринять шаги, которые создали бы видимость «сотрудничества» с Советским Союзом в интересах упрочения мира и успокоили бы критиков правительства. Вместе с тем тактика Форин оффис имела целью «втянуть СССР в игру», осложнить его отношения с фашистским рейхом, не связывая при этом Англию никакими обязательствами о помощи, если бы СССР оказался вовлеченным в вооруженный конфликт с Германией.
Галифакс начал беседу, выразив беспокойство в связи с положением в восточной части Средиземного моря. Сообщив о намерении Великобритании предоставить гарантии Румынии, Греции и Турции, он поинтересовался, как относится СССР к «новой политике» английского кабинета.
– Пока я не вижу в ней ничего особенно «нового», – ответил И.М. Майский. – Ведь совершенно очевидно, что только настоящая коллективная безопасность, а не сепаратные соглашения между отдельными державами могут остановить лавину агрессии и открыть пути к прочному миру.
– В принципе я с вами согласен, – отвечал Галифакс. – Наше правительство идет к той же цели – коллективной безопасности, но, так сказать, с другого конца – от сепаратных соглашений к общему, не употребляя термина «коллективная безопасность» потому, что он уже слишком скомпрометировал себя…
– Подобный метод связан с большой опасностью, – возразил И.М. Майский. – При этом Англия действует слишком медленно и у многих в Европе создается впечатление, что британское правительство не имеет серьезных намерений и что оно лишь ищет различные предлоги для того, чтобы ничего не делать. Мне приходилось слышать такие замечания от многих дипломатов и политиков, например, в связи с отклонением вами советских предложений о конференции шести держав, а также в связи с провалом английского проекта «декларации четырех»[40].
Галифакс был несколько смущен и перешел к обороне.
– 31 марта мы сделали шаг, который является настоящей революцией, а сейчас, 10 дней спустя, мы принимаем решение о гарантии независимости Греции. Разве это так медленно?
– Для XIX века это были бы, вероятно, потрясающие темпы, – ответил советский полпред. – Но сейчас такие темпы недостаточны. Если британское правительство действительно имеет серьезные намерения, оно должно уметь не только догнать, но и перегнать агрессоров в энергии и быстроте действий. Но этого пока не видно. Мы слышим многочисленные заверения, что политика «умиротворения» мертва. Но, судя по маневрированию британского правительства в отношении Италии, это еще не совсем так. По моим наблюдениям, в сердцах некоторых высокопоставленных представителей вашей страны еще теплятся надежды «оторвать» Муссолини от «оси». Откровенно говоря, наивность подобных расчетов может вызвать только улыбку и разочарование!
Дипломатический «бой» складывался явно не в пользу британского министра, и он неожиданно прервал беседу…
Сопоставление документов прошлого, архивных материалов позволяет иногда обнаружить любопытные узоры, которые история рисует на стекле времени. Некоторые из них оказываются весьма поучительными. В тот самый день, когда советский полпред призывал Галифакса к энергичным действиям в интересах укрепления мира и отмечал опасность промедления, Гитлер подписал директиву о подготовке германских вооруженных сил к войне на 1939—1940 гг. Основу ее составлял план «Вайс» – внезапное нападение на Польшу. Медлить действительно нельзя было ни дня, ни часа!
Тревожную «зарисовку» оставил в календаре истории день 15 апреля. Это была суббота, и миллионы людей на всех континентах узнали о послании Рузвельта Гитлеру и Муссолини; но лишь очень узкий круг лиц был посвящен в содержание шифрованных депеш, летевших по проводам в различные столицы мира.
Французский посол Л. Ноэль сообщал из Варшавы оценку обстановки министром иностранных дел Беком. По мнению последнего, заключение англо-польского договора[41] смутило Германию, и она колеблется, какой курс избрать в отношении Польши.
Английский консул Шеперд спешил поведать Галифаксу из Данцига доверительную информацию. Его американский коллега беседовал с Бетчером, одним из представителей данцигского сената (целиком находившегося в руках гитлеровцев). Бетчер «не может понять» политику Польши: ведь ее безопасность обеспечена договором с Германией о ненападении и вдобавок ей были предложены дополнительные гарантии и выход к Черному морю в обмен на передачу Германии Гданьска, «польского коридора» и Силезии!
В залитом солнцем Риме Геринг в тот день беседовал с Муссолини и Чиано. Поздравив «дуче» с «быстрыми и решительными» действиями в Албании, рейхсмаршал авиации похвастался трофеями, захваченными при ликвидации Чехословакии: одних самолетов – 1500! Потом рассказал о новом германском бомбардировщике «Юнкерс-88», способном поражать цели не только на территории Англии, но и топить у ее западных берегов суда, прибывающие из Америки. Позиции «оси», заявил Геринг, настолько сильны, что в случае вооруженного конфликта она способна сокрушить любого противника. Он высказал мысль, что Великобритания, понимая слишком большой риск, с каким связана ее политика, возможно, ограничится защитой имперских владений, предоставив державам «оси» свободу рук для «обеспечения собственных жизненных интересов». Да и как сможет Англия практически выполнить свои гарантии в отношении Польши и Румынии? О подготовке агрессии против Польши он не сказал ни слова. Понимал ли Муссолини, что гость плетет тонкую сеть, стремясь втянуть Италию в военный блок с третьим рейхом?
Странное заявление сделал 15 апреля английский посол в Москве Сидс народному комиссару иностранных дел М.М. Литвинову. Странным был прежде всего «почерк» этой акции Форин оффиса. Дело в том, что, узнав о беспокойстве в отношении Румынии, выраженном Галифаксом в приведенной выше беседе с Майским, Советское правительство тотчас же поручило полпреду в Лондоне сообщить, что оно не относится безучастно к судьбе Румынии и желало бы знать, как британское правительство мыслит оказание помощи ей как со стороны Англии, так и других заинтересованных держав. Заявите, что «мы готовы принять участие в такой помощи», говорилось в телеграмме наркома.
Ни одного слова в ответ на данный запрос Советского правительства заявление Сидса не содержало. Вместо этого английский посол передал предложение Галифакса, чтобы Москва в одностороннем порядке сделала публичное заявление, что «в случае акта агрессии против какого-либо европейского соседа Советского Союза, который оказал бы сопротивление, можно будет рассчитывать на помощь Советского правительства, если она будет желательна, каковая помощь будет оказана путем, который будет найден наиболее удобным».
