9
Римма Михайловна направлялась в столовую. Так у них было заведено – вожатые ели вместе с детьми, воспитатели и остальной персонал – после них. Встретив на пути Павлика в окружении ватаги ребят, многие из которых давно его переросли, Римма Михайловна вспомнила про костёр. Не слишком ли она опрометчиво поступила, позволив им эту вылазку в лес? Пусть и совсем рядом, в двух шагах, но всё же за территорией. Конечно, костёр они устраивают каждую смену, а то и не раз – дети всегда любят это дело. Но в первый же день… когда ещё неизвестно, кто на что способен, когда отряд толком не сплочён. В душе шевельнулось беспокойство. И ведь не отменишь же – несерьёзно идти на попятную, когда уже дала разрешение.
– Павлик, – позвала она вожатого.
– Бойцы! – весело скомандовал он. – Стройся в колонну по двое! Шагом марш! Встречаемся у ворот!
Парни и девчонки с хохотом быстренько выстроились в две шеренги и бодро пошагали в сторону ворот.
– Паш, я ещё раз хочу напомнить: будь всё время начеку. И к десяти часам ребята должны вернуться в лагерь. Ни минутой позже. И… я, наверное, скажу ещё кому-нибудь из взрослых, пусть после ужина к вам присоединятся. Для надёжности.
– Как прикажете, Рим Михална!
Павлик отсалютовал и помчался догонять своих. Бежал не дорожками, а наперерез, так ближе. Вывернув из-за угла клуба, он едва не налетел на ту самую девочку, что сегодня днем подвернула ногу. Ира, кажется? Хорошенькая, глазастенькая, но какая-то уж слишком замкнутая. Растормошить бы. В её "гуляла" он, конечно, не поверил, но докладывать не стал. Иначе Денис ее со свету сживет. Пока у нее болит нога, она все равно никуда не сбежит, а там, скорее всего, привыкнет. Многие, по его опыту, в первые дни рвались домой, зато потом уезжать не хотели.
– Эй, я тебя чуть не сбил! У тебя, похоже, день сегодня какой-то травмоопасный. Кстати, как нога?
– Лучше.
Ира не соврала, ей и вправду стало значительно легче. Но всё равно ходила она пока медленно и заметно прихрамывая, поэтому сильно отстала от своего отряда.
– Вот и хорошо!
Павлику вдруг стало жалко эту угрюмую девочку, которая почему-то всё время одна. В каждой смене у него бывали такие, и он всегда старался ненавязчиво помочь им влиться в отряд и раскрыться. И получалось! Даже жаль, что она у Дэна – с этим брюзгой и буквоедом она может еще больше замкнуться в себе.
– А ты откуда и куда? – пристроился он рядом.
– На костёр.
– А! Точно! Вы же с нами... Стоп, а где ваши?
– Вперёд ушли.
– Да ты что? И тебя бросили? Отряд не заметил потери бойца?
Ира не стала рассказывать, что Вита хотела помочь, но она сама отказалась, потому что не очень-то ей хотелось на этот костёр. Зачем ему эти подробности? Он и знать не знает, кто такая Вита. Да и, скорее всего, ему и дела нет. Сейчас бросит напоследок что-нибудь бодрое-легкомысленное в своём духе и помчится, куда он там бежал. А Ира потихонечку, может, и доковыляет до ворот, а может, и нет. Может, найдёт по пути какую-нибудь лавочку и спокойно побудет в одиночестве.
Но Павлик никуда не помчался, а, вздохнув, взял её под руку.
– Пойдём вместе. Нам же по пути.
Ребята ожидали своего вожатого у ворот, томясь и вяло пререкаясь со сторожем, которого нервировала толпа «оболтусов» у проходной без присмотра взрослых. Завидев Павлика, все сразу оживились, засияли. Только на Иру взирали недоуменно. Особенно девчонки. Переглядывались – мол, а этой что здесь нужно? С чего вдруг она посягает на их Павлика? А вот мальчишки рассматривали Иру с явным любопытством, зато она старательно избегала смотреть в их сторону – ведь среди них тот самый, темнорусый, от которого ей почему-то не по себе. Даже сейчас, не видя его, а всего лишь зная, что он рядом, Ира чувствовала, как к лицу приливает жар.
Выйдя за ворота лагеря, они прошли метров сто по лесной тропинке и выбрели на поляну, в середине которой большим пятном чернело кострище в кольце из брёвен и чурбачков. Как сказал Павлик, это посадочные места.
Второй отряд хлопотал вовсю: собирали хворост и сучья, укладывали конусом на выжженное пятно. Но, увидев Иру под руку с чужим вожатым, на миг застыли. Потом Света повернулась к Гуле, Лидке и остальным девчонкам.
– А удобно Кузнецова устроилась. Правила для неё не писаны. Делает, что хочет, а мы тут работаем…
– Нехорошо, комрадос, – оборвал Свету Павлик, – бросать раненого товарища на дороге.
Лицо Дениса вмиг окаменело. Он смерил Иру ледяным взглядом, не сулящим ничего хорошего, а потом подошёл вплотную к Павлику и прошептал:
– Ловкий ход.
– Ты о чём? – усмехнулся Павлик.
– Ты знаешь, – процедил Денис.
– Знаю что?
Но Денис лишь стрельнул в него колючим взглядом и вернулся к своим. А Ире вдруг стало стыдно. Не перед Денисом, перед Витой. Как-то нехорошо получилось.
Наконец, разожгли костёр. В синеющее небо, разбавленное на горизонте багрянцем заката, взвились рыжие языки пламени. Ребята расселись двумя полукружьями, отряд напротив отряда. Толком ещё никто никого не знал, а напряжение уже чувствовалось между ними, словно негласная вражда вожатых передалась и им. Передалась и сплотила друг против друга. Они – и те, и эти – команда, они вместе. И только Ира ощущала себя будто на обочине, ни там, ни тут. Хронический отщепенец. Единоличница.
