Читаем без скачивания Эра воды - Станислав Михайлов

Несколько раз модуль едва не налетал на горы ледяных глыб, вероятно, обрушившихся когда-то с потолка. Одни он огибал, другие брал штурмом, заправским пауком карабкаясь на них, ловко цепляясь и отталкиваясь множеством лапок.

Должно быть, зал в ширину имел метров двести и около тридцати в высоту. Наконец, модуль обежал его весь и неожиданно шмыгнул в отверстие, оставшееся незамеченным мною, хотя я разглядел три других. Короткий лаз, в стенах которого темнели включения замороженного песка, вывел спорого робота в новый грот, намного скромнее предыдущего, но не менее чудесный. Здесь было царство снега. Мохнатые, воздушные, искрящиеся сугробы сверху и снизу, растущие из пола, потолка и стен, тончайшие длинные сростки игл, ажурные инеевые паутинки — с едва слышным, а, возможно, с кажущимся звоном они распадались от колебаний разреженного марсианского воздуха, под грубым весом земной техники.

Модуль застрял в сугробе и провалился, обрушив на себя снежную шапку. Ненадолго изображение исчезло, однако появилось снова. Я подумал, что он, наверное, нырнет до дна и пророет себе нору, но робот поступил иначе, изменил способ перемещения, распластавшись и вытянув все манипуляторы в разные стороны. Теперь он напоминал водомерку с непропорционально длинными растопыренными лапками, без труда держащуюся на воде; только лапок было не шесть, а вдесятеро больше. Камера, приподнятая над ним, давала отчетливую картину: вот манипуляторы внахлоп накрывают участок сугроба впереди, модуль переносит на них вес и перемещает корпус — все же проваливается, хоть и неглубоко, в рыхлый снег, нетронутый веками — вот снова выбрасывает манипуляторы вперед…

Снежный поход закончился тупиком. Модуль задумался, сканируя стену, а затем вернулся в огромный зал и зарулил в один из выходов, которые я заметил раньше: широкая пещера, кое-где почти наглухо перегороженная каменными блоками, вела полого вниз.

Вдруг робот остановился. Дорогу поперек пресекала расселина с гладкими, словно облизанными стенами. Робот заглянул туда, я вслед за ним, пусть только лишь виртуально, и вот стены стремительно заскользили вверх. На миг я ощутил падение, потом сообразил: опускается зонд с видеокамерой. «Падение» продолжалось довольно долго. Однообразные перекаты молочно-белого, желтоватого и голубого льда, где-то гладкого, где-то в трещинах или разорванного торчащей поперек каменной плитой, поначалу привлекали меня, но вскоре наскучили.

— На этой трещине он остановился? И какая глубина? — спросил я Роба.

— По данным локации, один километр семьсот восемь метров.

— Зонд достиг дна?

— Нет.

— Значит, мы не увидим, что там внизу?

— При достижении нижней точки модуль «А» сфокусировал прожектор и выполнил съемку в нескольких спектральных режимах.

Действительно, движение стен вокруг прекратилось, больше мне не казалось, что падаю в пропасть. Камера замерла, модуль дал направленный луч, все вокруг полыхнуло ярким белым светом. В глубине что-то сверкнуло в ответ. Камера быстро приблизила изображение, я разочарованно покачал головой. Ничего интересного. Тот же гладкий лед, местами поврежденный упавшими с верхотуры глыбами.

— Инфракрасная съемка показала повышенную температуру на дне. — Сообщил робот. — Радиолокационное зондирование дает толщину льда до полутора метров. Предположительно, подо льдом находится более теплая среда, слабо проводящая электрический ток.

— Что это может быть? — тупо спросил я, и получил ответ, заставивший покраснеть.

— Наиболее вероятный состав подповерхностного слоя: вода низкой минерализации.

Ага, вот и первое открытие! Мы нашли подземную реку.

— Ро-об… — протянул я в задумчивости.

— К твоим услугам, Пол. — Тут же отозвался робот, решивший, что его позвали.

— Какая там температура?

— Необходимо уточнение вопроса.

— Какая температура вверху и внизу расщелины, как она менялись? В градусах Цельсия, округляй до целых.

— В начале спуска зонда температура составила минус двадцать. В точке остановки зонда температура составила минус тринадцать. Рассчитанная температура поверхности льда составила минус пять. Для расчета температуры воды недостаточно данных.

— А давление? По отношению к поверхности, округленно? Откуда здесь жидкая вода?

Услышав ответ, я присвистнул и хлопнул ладонью по бедру. Похоже, Марс еще не раз удивит меня. Подо льдом течет вода, глубже может быть еще теплее. Да что значит «может быть»?! Это наверняка так, ведь буровики уже вскрывали погребенные озера, правда, соленые, и не в этом районе Марса, и давление в них держится за счет литосферы, они же залегают линзами — а тут река.

— Показывай дальше, — скомандовал я.

— Модуль «А» достиг предела устойчивой радиосвязи и вернулся. Транслирую запись, сделанную модулем «B».

Вновь на меня наехала и скрылась за спиной арка выхода из нашей пещеры; мелькнул грот, теперь уже с другой стороны — более широкий, чем показалось по первой записи. Здоровенный монолит, который я ошибочно принял за правую стену, делил ледяную полость надвое, скрадывая пространство. Его нетрудно было принять за грубо высеченный менгир, неолитическую колонну, произведение искусства людей каменного века. «Если бы дело имело место на Земле, следовало бы непременно рассмотреть данную гипотезу, доктор Джефферсон» — хмыкнул я себе под нос.

Тормознув трансляцию и приглядевшись, я отметил, что порода-то в монолите определенно осадочного происхождения. Похоже на обычный песчаник, часто встречающийся на Земле. Прослоек замерзшей воды в нем не наблюдалось, зато поблескивала слюда. «Очень возможен доледниковый генезис, хорошо бы осмотреть на предмет окаменелостей, чем черт не шутит, вдруг повезет… И обязательно взять образец, когда будем проходить здесь…» — ненадолго я забыл, в каком положении нахожусь.

Пещера повела круто вниз, превратившись в наклонный колодец метров семидесяти глубиной. Обледенелые стены хорошо отражали свет. По данным радиолокации толщина льда составляла тут всего несколько сантиметров, глубже лежал камень. Модуль цеплялся за лед щупальцами, быстро перебирал ими и совершенно не скользил. Вскоре он выбрался на бугристую, матово поблескивающую поверхность — дно просторной пещеры с низко нависающей кровлей, на первый взгляд показавшейся мне каменной. Однако, подумав, я решил, что это вмороженные в лед обломки разнородного состава, будто гигантская липучка собрала их с поверхности, чтобы драпировать потолок в стиле «дикая природа».

Результат зондирования подтвердил мою мысль: выше, скорее всего, залегал лед. Осталось ли это от донной морены — кусков породы, срезанной ползущим ледником — или имело другую природу, можно разобраться потом, когда дойдут руки. А пока оставалось только следить за тем, как мелькают колонны и сугробы, как стремительно пролетают мимо замерзшие стены с коричневыми, черными, красными включеними осадочных пород, в основном, песчаника (но кое-где и чего-то похожего на карбонаты). Я делал звуковые пометки: «взять пробу», «посмотреть внимательнее» — и так увлекся, что из головы напрочь вылетела главной цели путешествия: поиск выхода на поверхность. Я чувствовал себя планетологом на рабочем месте, «в поле», и занимался привычной работой.

Модуль «B» блуждал в ледяных лабиринтах едва ли не втрое дольше своего брата, модуля «А», и было это связано с тем, что он попал в гигантский колонный зал с путаницей коротких ветвящихся ходов, где, не имея навигационной аппаратуры, можно было бы блуждать вечно, так и не отойдя от входа даже на полкилометра. Робот прилежно объехал все закоулки, профессионально проскребся через несколько «шкурников», один из которых оказался весьма извилистым, и вышел почти к начальной точке маршрута.

— Модуль «B» достиг предела устойчивой радиосвязи и вернулся. Показать следующую трансляцию?

Верно, пока я смотрел запись, три заново пущенных модуля успели убежать далеко. Бесценным результатом исследований станет карта, объемная модель системы пещер, в которые уже совсем скоро мне придется отправиться лично.

— Не надо. — Я так устал, будто сам пробежал километры. — Дождемся результата. Выдели необычные места, где мне посмотреть. Покажешь видео. Потом решим, что делать. Дерни меня, если найдут выход наружу. То есть позови.

— Да, Пол.

Мне захотелось размять ноги, невозможно столько сидеть. Подобрав молоток, пикнувший «здесь» с одной из ледяных куч, я широким шагом двинулся в сторону грота, к устью пещеры. Тяжелый полевой скафандр дотянул мой вес до земного, так что я чувствовал себя почти как на прогулке где-нибудь в Кентукки, в Мамонтовой пещере. И размерчик системы подходящий, полтыщи километров совокупной длины. Одно утешало, со мной был Универсальный вспомогательный робот. Хотя и промышленно-экспериментальный образец, но пока он меня не подводил, и я надеялся, так будет и впредь.