поеду с тобой в Вегас, где какой-то мужчина, которому, как ты говоришь, мы можем доверять, но которого я не знаю, достанет нам новые, фальшивые удостоверения личности, а потом… — Она разводит руками. — Мы уедем в закат? Это будет нашем началом прекрасной дружбы? — Сарказм в ее голосе, капающий с каждого слова, вгрызается в меня, как кислота в кожу. — Я не верю в это, Иван. Я не верю, что ты хотел, чтобы Брэдли мне помог. Я не верю, что все это было какой-то огромной ошибкой с твоей стороны, что ты не хотел этого с самого начала! И что это не то, что ты всегда хотел, чтобы произошло…
Я вскакиваю со стула, мой гнев растет, чтобы встретиться с ее гневом. Я подавлял его весь день, в течение одного из самых длинных дней, которые я могу вспомнить за последнее время, говоря себе, что я заслуживаю каждого резкого слова, каждого гневного замечания, каждого холодного плеча. И черт, я знаю, что это так. Но в то же время она обвиняет меня в вещах, которые не являются правдой. И это бесит меня, потому что, видит бог, я сделал достаточно плохого, чтобы она могла злиться на меня, но ей не нужно злиться на меня за то, чего я не делал.
— Я никогда этого не хотел, — рычу я, шагая к ней. Она стоит на месте, сердито сверкая глазами, и я качаю головой, мой гнев вспыхивает, чтобы встретить ее. — Это именно то, чего я не хотел. Я знал, что должен был держаться подальше от тебя. Я знал, что я плох для тебя, что все во мне было неправильно для такого человека, как ты, но я не смог. Я, черт возьми, не смог! С того момента, как я увидел тебя в «Маскараде», я знал…
Ее рот открывается, глаза так широко распахиваются, что брови взлетают почти до линии роста волос, и я понимаю, что сказал, на мгновение позже. Что все это выходит наружу, и Шарлотта поймет масштаб того, что я сделал. Что из-за того, что я позволил своему языку вырваться изо рта, из-за того, что я позволил себе разозлиться на секунду, я, возможно, обрек ее еще больше.
Она никогда не останется со мной после этого… даже, чтобы я мог убедиться, что она в безопасности.
7
ШАРЛОТТА
С того момента, как я увидел тебя в «Маскараде», я понял…
Слова обрушиваются на меня с силой удара. Мне требуется мгновение, чтобы полностью осознать, что он говорит, ужасную правду о том, что он проговорил. И со всем остальным, что произошло с тех пор, как я впервые проснулась этим утром, эта сила почти отправляет меня на колени.
— Ты был тем человеком в «Маскараде». — Слова звучат ломано, когда я шепчу их, вся глубина того, как глубоко Иван мне лгал, проникает в меня. — Ты… боже, ты даже не использовал свой настоящий голос?
— В этом и есть смысл этого места, не так ли? — Иван проводит рукой по волосам. — Анонимность. Я всегда носил там перчатки, чтобы никто не мог узнать меня по татуировкам на руках. Маску. Фальшивый акцент, чтобы никто не знал, что я русский. Все это для того, чтобы сохранить мою личность в тайне, как и то место предназначено для…
— Что просто означает, что ты гребаный лицемер! — Выплевываю я, в дюйме от того, чтобы снова ударить его. Единственная причина, по которой я этого не делаю, — это воспоминания об этом утре, страх, что, если я прикоснусь к нему, каким-то образом весь этот гнев превратится в желание, и мы снова окажемся в постели. Между нами летят искры, горячие и злые, но сегодня утром я узнала, как быстро эти искры могут превратиться в иные, когда есть то, что есть между мной и Иваном. — В этом и смысл этого места! Гребаная секретность! Мне обещали, что моя личность будет в безопасности, а ты… что? Как-то понял?
Иван тяжело вздыхает, и так же, как он выглядел моложе этим утром, когда я увидела его спящим, выйдя из душа, в этот момент он выглядит старше. Как будто тяжесть всей его лжи, обрушившейся на него, старит его.
— Я хакер, Шарлотта, — устало говорит он. — Исключительно хороший. Я использовал эти навыки для своего отца в течение многих лет, но я также использую их для себя.
— Чтобы преследовать женщин? — Сердито выплевываю я, и он устало качает головой.
— Нет. Чтобы укрепить свои финансы, чтобы я мог откладывать деньги, которые не имеют отношения к моему отцу. Деньги, которые я мог бы использовать, чтобы сбежать, в конце концов, которые были скрыты от него. У меня много вещей, которые я спрятал за эти годы. Дом, например. — Он мрачно усмехается. — И я также, в последние месяцы, использовал эти навыки для ФБР, чтобы попытаться помочь разрушить бизнес моего отца по торговле людьми.
— И значит, чтобы преследовать меня. Только меня? — Я смотрю на него с недоверием. — Твои истории повсюду, Иван. Ты преступник, но, полагаю, секс-торговля для тебя, это слишком, поэтому ты обманываешь своего отца в этом. Но преследование женщины, которую ты вылизал в секретном секс-клубе однажды ночью, не так уж и далеко, так что это было нормально…
— Это не так! — Прерывает меня Иван, его голос надламывается в пространстве между нами, грубый и сердитый. — Нет, это не так, Шарлотта. Это не нормально, и я знал, что это не нормально. Это то, что ты хочешь услышать? Я знал, что ошибаюсь, с того момента, как взломал те записи и нашел тебя. Все это было неправильно. Найти тебя, отслеживать твой телефон…
— Ты также Веном, не так ли? — Я смотрю на него, остальные части пазла встают на место, и я чувствую, как эти трещины в моем сердце расширяются. — Ты сказал, что следишь за мной. Брэдли сказал, что следишь за мной. Ты нашел меня на том сайте. Ты заставил меня рассказать тебе все эти вещи… — Мое лицо горит от этой мысли, и я прижимаю руки к лицу, чувствуя, как слезы жгут уголки моих глаз. Я не хочу плакать перед ним, но тяжесть этого предательства, добавленная ко всему остальному, кажется слишком большой.
Мне так стыдно за себя, за все, что я ему сказала, за все, что я позволила ему сделать со мной. Иван видит это, я думаю, когда я убираю руки от моего лица, потому что он пересекает пространство между нами
