Я все еще верила, что Иван тот, за кого я его принимала. Я не знала, что на Нейта напали. Я не знала, что Братва существует. Я собиралась пойти домой, отоспаться после того, как выпила слишком много, и проснуться утром, вероятно, с легким похмельем. Я собиралась пойти на работу, написать Ивану и назначить еще одно свидание.
Я никогда не думала, как быстро может рухнуть целая жизнь. Даже измена Нейта не могла подготовить меня к этому. Это разрушило пятилетние отношений и заставило меня пересмотреть свои планы на романтическое будущее, но это не отняло у меня работу, дом или друзей. Резкий, горький смех срывается с моих губ, когда я вспоминаю, как сильно я себя после этого сломила. Как это было самым большим предательством, которое я знала. Как это ощущалось как самое сильное, самое обидное, что когда-либо случалось со мной. Худший разрыв чего-то в моей жизни, который когда-либо случался. Я не могла себе представить, что это может быть хуже.
Я понятия не имела, насколько все может быть плохо.
И каким-то образом ложь Ивана ранит гораздо сильнее. На первый взгляд, это не имеет смысла. У меня было пять лет воспоминаний и планов с Нейтом, которые были сорваны в одно мгновение, но каким-то образом последние несколько недель, с Иваном, ощущаются как нож, который вонзается гораздо глубже. Может быть, это потому, что ничто с Нейтом не было таким глубоким или значимым, — не как те несколько свиданий с Иваном. С Нейтом он всегда ставил галочки в моих квадратиках, заставляя меня чувствовать, что я могу вычеркнуть пункты из списка дел по поиску парня.
Красивый. Есть. Вежливый. Есть. Достойная работа. Есть. Ладит с моими друзьями. Есть. Не контролирует. Есть.
Но ему не нравилось ходить со мной на свидания, которые не были его коньком. Он предлагал мне вместо этого тусоваться с моими подругами. Он не старался найти для меня время или попробовать что-то новое. Он не поощрял меня быть более авантюрной. И он определенно никогда не заставлял меня чувствовать в постели то, что я чувствовала с Иваном.
Он никогда не говорил ничего подобного тому, что только что сказал мне Иван — «Лучшие моменты моей жизни до сих пор были те, которые я провел с тобой».
Я зажмуриваюсь, чувствуя, как слезы текут по моим щекам. Все, что Иван мне только что сказал, это то, что двадцать четыре часа назад я бы с радостью услышала от него. Может быть была бы, немного шокирована, потому что это казалось бы слишком скоро, но все же, я бы ему поверила. Я бы поверила, что каким-то образом меня затянуло в интенсивные, страстные, стремительные отношения, о существовании которых мне всегда говорила Джаз, и в которые я никогда не верила.
Теперь я не знаю, чему верить.
Подумай о своем будущем, говорю я себе твердо, вытирая руками лицо, чтобы вытереть слезы. То, что я чувствую к Ивану, или то, что он чувствует ко мне, больше не имеет значения. Не сейчас, потому что он не мое будущее. Больше нет.
Мысль о том, чтобы стереть свою старую жизнь и начать совершенно новую, с новой личностью, оставить все позади и никогда больше не разговаривать с друзьями или не возвращаться домой, заставляет меня чувствовать такую сильную скорбь, что мне кажется, будто я не могу дышать. Это подобно — смерти, и я полагаю, в каком-то смысле это именно так. Смерть меня, моей жизни, моих мечтаний, моих отношений. Я понимаю, что кто-то вроде Ивана, если он сейчас говорит мне правду о своей жизни и о том, что она влечет за собой, мог бы увидеть в этом что-то хорошее. Как шанс на чистый лист, новый старт. Но я не могу представить, что это может быть чем-то иным, кроме кошмара. Одинокое, потерянное существование, где у меня нет направления и плана.
Это полная противоположность тому, как я прожила всю свою жизнь. И когда я сказала, что хочу приключений, чтобы попытаться быть менее напряженной, чтобы попытаться расширить свое мировоззрение, я имела в виду путешествие в новую страну в качестве туриста или, может быть, просто… поход в новый ресторан, не заглядывая предварительно в меню. Я не имела в виду сжигание всех мостов и перерождение в качестве нового человека.
Это кажется невозможным.
Но какой еще выбор у меня есть?
Я опираюсь локтями на ржавые перила балкона, зарываясь лицом в руки. Моя кожа кажется сухой и грубой, без моих средств по уходу за кожей и после жесткой воды душа этим утром. Я не чувствую себя собой. И я не знаю, как мне принимать решения прямо сейчас. Я чувствую себя полностью оторванной от всего знакомого. А если Иван говорит правду, и это единственный способ сбежать от его отца. Его братьев. Братвы? Все равно часть меня думает, что он лжет, и хочет, чтобы я зависела от него и только от него, чтобы он мог удержать меня здесь с собой, но другая часть меня не так уверена.
Он снова и снова говорит, что это не было его намерением. Что это не то, чего он хотел. И он единственный источник информации, который у меня есть о том, насколько опасна Братва, и его заверения, что они все равно нас найдут, если мы не начнем все сначала, и сделают все те ужасные вещи, на которые он намекнул. Поэтому кажется, мой единственный другой вариант — это агент Брэдли. И хотя на поверхности он должен быть тем человеком, которому я должна доверять, тем человеком, к которому я должна пойти, я не могу избавиться от инстинктивного чувства, которое у меня было с того момента, как я его встретила. Это чувство не имело никакого отношения к Ивану. Это было еще до того, как я увидела, как Нейт вышел из машины. Все во мне кричало, что Брэдли — тот, кому я не должна доверять. Не должна садиться с ним в машину или куда-либо ехать.
А потом появился Нейт. Я сильнее прижимаю лицо к рукам, сопротивляясь желанию закричать в них. Его участие во всем этом только больше все запутало. Я думаю о том, о чем Иван предупреждал меня ранее, что если я пойду к Брэдли, то также вернусь к Нейту, и что он перенесет на меня унижение, которое Иван ему нанес… Это кажется еще более немыслимым. Нейт никогда не был жестоким. Я никогда его не
