тренироваться лучше всего понемногу, но часто, чередуя игры и развитие. По крайней мере, именно такое слышал Хаку. Полноценных кланов в Стране Воды почти не осталось. Все кланы шиноби Тумана так или иначе были носителями кеккей генкай и подвергались гонениям и уничтожению. Мало кому из его сверстников повезло вырасти в семье. Из таких Хаку мог припомнить только Хошигаки Чоуджуро — тот рассказывал, что с матерью и дедом жил на одном из островков Страны Воды под охраной особых хищных рыб, которые разводил его клан. Поэтому к ним никто не совался «вершить месть и правосудие» даже после того, как дядя Чоуджуро — Хошигаки Кисаме — убил даймё и стал нукенином-отступником. Впрочем, от клана Хошигаки тоже остались лишь старики и несколько женщин. Из взрослых мужчин только Кисаме-сан и Чоуджуро…
— Так куда мы идём, нии-сан? Далеко ещё? — спросил Кано. — Каа-сан дала мне в дорогу онигири с креветками… Я уже есть хочу.
Хаку с удивлением посмотрел на чуть взопревшего мальчишку, который нёс за плечами рюкзачок с их обедом. Начало седьмого месяца выдалось жарким и душным. В собственных раздумьях Хаку прошёл большую часть пути, желая поскорее полностью отрезать себя от прошлого, и почти не обращал внимания на пыхтящего рядом с ним «младшего братишку».
— Кажется, там дальше должно быть озеро. Можно искупаться там, а потом перекусить, — предложил Хаку. — Идти… Где-то ещё километра четыре, но если ты хочешь, я тебя понесу.
— Нет уж, — гордо отказался Кано. — Я уже большой, чтобы таскать меня на закорках, словно младенца. И ты так и не сказал, куда же мы идём.
— Туда, где я вырос, — ответил Хаку. — За тем холмом жила моя семья. Я это вспомнил и захотел посмотреть на это место.
— А меня взял, чтобы не было страшно? — прозорливо поинтересовался Кано.
— Можно и так сказать, — улыбнулся Хаку. — Но раньше ты не был готов для подобного путешествия, а сейчас и дороги высохли, и ты окреп с нашими постоянными тренировками.
— Значит, я стал сильнее? — чуть выпятил грудь Кано.
— Конечно. О… я уже вижу озеро. Оно оказалось даже ближе, чем я помнил.
* * *
Купание и перекус пошли Кано на пользу, мальчишка снова был готов топать куда угодно. Хаку расчесал и оставил распущенными свои длинные волосы, которые намокли после купания. По извилистой тропке они обошли холм и вышли в деревню, которая располагалась недалеко от очередной, довольно крупной старицы Одагавы. Поймы реки местные крестьяне использовали для возделывания рисовых полей, затапливая участки, так что целая сеть дорог была одновременно и дамбами, но создавала сильную путаницу для неместных. Хаку остановился возле перекрёстка, выбирая направление.
— Здравствуйте, шиноби-сан, я могу вам чем-то помочь? — из высоких зарослей риса к ним вышла полная женщина, которая подслеповато прищурилась от солнца, приложив руку к голове, укрытой крестьянским платком.
— Здравствуйте, — кивнул Хаку, — мы хотели бы пройти на холм, там, кажется, есть небольшое озерцо.
— Что вы, что вы, куноичи-сан! — замахала на него руками крестьянка, явно принимая за женщину. — Это же проклятое место! Не ходите туда, да ещё и с ребёнком!
— Проклятое место?! — переспросил Кано, и крестьянка внимательно посмотрела на него. Её рот чуть приоткрылся от удивления, и, не спуская глаз с мальчика, женщина пояснила:
— На том холме у озера был дом, который построила одна молодая семья. А однажды зимой лет пятнадцать назад в том доме насмерть замёрзли семь человек: хозяева и ещё пятеро мужчин из нашей деревни, в том числе и мой муж. Их нашли вмурованными в глыбы льда и говорили, что за ними приходила Юки-онна — снежный дух, который обитает на вершине холма. Она убила родителей и их друзей и забрала себе ребёнка. Иногда зимой можно услышать, как тихо плачет маленький Хаку, чьё сердце заморозила Юки-онна.
— Хаку?! — снова переспросил Кано, оглядываясь на него.
— Да… — подтвердила крестьянка. — Но… Если хотите попасть на холм, то надо пройти прямо, свернуть через три отворота налево, пройти четыре поля, повернуть направо и затем пройти еще два поля, и тогда выйдете на тропу до того дома. После того, как их нашли, не могли достать тела до лета. А когда достали, посчитали осквернёнными, так как дух может вернуться за ними в деревню. Поэтому и похоронили всех их прямо там. Я иногда хожу на могилу мужа и приношу ему еду и масло для светильников, чтобы он мог согреться в холодных чертогах снежной девы.
Хаку почувствовал, как горячая рука Кано крепко сжала его ладонь.
— Пойдём, — потянул его в указанном направлении названый брат. — Я запомнил дорогу и проведу тебя.
* * *
Слова крестьянки всё не выходили из головы, и до родительского дома Хаку шёл как во сне. О таких вещах он никогда не думал.
— Это ты всех убил, верно? — спросил Кано, когда они остановились возле череды могил с камнями у изголовий.
— Да… Они… — Хаку облизнул пересохшие губы, — Они убили мою мать и хотели убить меня. Я только хотел… защитить себя и отомстить за маму. Моя сила… Чакра вышла из-под контроля. Я тогда и понятия не имел о чакре, мне просто нравилось играть с водой, а мама очень напугалась и сказала никогда так не делать. Но… Отец узнал. Они ссорились, а потом он привёл друзей, чтобы убить нас. Зря я сюда пришёл…
Хаку посмотрел на дом, в гнилой крыше которого зияли огромные дыры. Входить туда не хотелось, идея окончательно закрыть страницу прошлого совсем не казалась теперь такой привлекательной.
— Но ты сможешь помолиться своей маме, — кивнув на более широкую сдвоенную «семейную могилу», возразил ему Кано. — А значит, не зря.
— Верно, — согласился Хаку.
* * *
— Каа-сан говорила, что с такими способностями, как у меня, раньше убивали, — нарушил тишину Кано, когда они уже прошли мимо озера, в котором купались днём. — А сейчас всё изменилось. Знаешь, нии-сан, я решил, что вырасту, стану самым сильным шиноби и сделаю всё, чтобы никогда больше не случилось такого, как с тобой и твоей мамой.
— Правда? — повернул голову Хаку, скосив глаз на названного младшего брата.
От такого путешествия трёхлетний малец устал, и обратную дорогу Хаку всё же нёс его
