не стала о них упоминать.
– Мне тоже претит все вульгарное и безвкусное. А этой девушке – нет. Как и многим людям в этом зале, – указала я на толпу. – И если мы хотим заработать больше денег и спасти часовню, мы не должны бояться новшеств. Даже тех, которые нам не нравятся. Даже тех, что не понравились бы дедушке.
«Дай им то, чего они хотят», – слова Дакса вовсе не были заповедью, следовать которой мы обязаны всю жизнь. Но почему мои родители не понимают, что мы пребываем в режиме выживания?
– По-моему, пара-тройка мелодий из мюзиклов не повредят, – мама с надеждой посмотрела на папу.
Я чуть не закричала: «Тебе больше не нужно его согласие – вы же в разводе!»
– Я не верю собственным ушам. Неужели я это слышу? – брови папы сошлись к переносице. – Отец завещал тебе часовню, чтобы ты ее чтила и возвеличивала. А не для того, чтобы устраивать в ней пошлые шоу.
– Дедушка оставил мне часовню, чтобы я ее сберегла.
Папа вытянул под столом ноги:
– Что ж. Прекрасно. Мы можем… Я проведу несколько рекламных фотосессий или что-нибудь в этом роде. Найди нам жениха и невесту, проведем съемку. Можем даже на природе. Потом выложим в интернете.
– Отличная идея! – просияла мама.
– Не спорю. Для начала, – сказала я. – Но этого недостаточно. Мы должны изменить нашу бизнес-модель. Расширить пакет услуг для всех пар. А еще – разнообразить маршруты свадебных путешествий.
– Тебе всего семнадцать, Холли, – папин голос стал жестче. – Извини, милая, но ты не разбираешься в бизнес-моделях.
Зато я люблю нашу часовню больше чем отец. Он только работает в ней, причем неполный рабочий день, снимая постановочные портреты в маленькой подсобке.
Дедушка так и не обучил его полировке скамей или общению с недовольными, а то и рассерженными клиентами. А я даже свою жизнь подчинила бизнес-плану.
– Теперь мне понятно, почему дедушка адресовал письмо мне, а не тебе.
У отца перехватило дыхание. Мама сощурилась и покачала головой. Папа встал:
– Я уверен, что в этом письме дед не учит тебя проявлять неуважение к родителям.
– Конечно нет. – Я потерла лоб дрожащей рукой.
Ну почему наши разговоры стали превращаться в перепалки! Раньше мы никогда не ссорились. Не из-за чего было…
– Пап, извини.
В этот момент к нашему киоску подошла будущая невеста; она обратилась с вопросом к маме, и мы дружно надели на лица улыбки. Правда, папина улыбка показалась мне слишком натужной. И я обозлилась на себя за то, что причинила ему боль, когда ему и так было плохо из-за кончины дедушки. Хотя я тоже переживаю, мне тоже больно, но я не игнорировала факты.
– Ладно, пойду пообщаюсь кое с кем из поставщиков. Сетевые услуги и все такое. Вы справитесь без меня? – спросила я.
Мама растянула рот до ушей: «А то!» Папа ничего не ответил, даже не посмотрел на меня. И я поняла, у кого Джеймс научился управлять конфликтами. Молодец, папа. Так держать!
* * *
Я нашла Сэма возле стенда общественного питания – за дегустацией макарон пенне в маленьких стаканчиках. Чипсов я, к своему величайшему разочарованию, у него не увидела.
– Где мои начос? – поинтересовалась я.
– Я куплю тебе немного чуть погодя. Мне надо было позвонить Камилле, и не хотелось, чтобы твои чипсы размякли.
– Какая трогательная забота! – фыркнула я. – Очень мило с твоей стороны. Но лучше бы ты купил мне начос вместо звонка подружке.
– Съешь пенне.
Шеф-повар свирепо зыркнул на нас, когда мы отправили в рот содержимое еще двух стаканчиков, перед тем как удалиться в конференц-зал. Я в буквальном смысле закатала рукава своей белой рабочей блузки, прежде чем зайти в зал. А внутри повела себя активнее девушки с Фримонт-стрит. Я оставила визитки и листовки банкетного зала «Ангельские Сады», куда мы направляли наших молодоженов, пожелавших застолье и танцы. Именно это уникальное партнерство отличало нас от остальных владельцев свадебных часовен на бульваре Лас-Вегас. Затем я атаковала представителей ателье по пошиву свадебных костюмов и платьев, флористов, ледовых скульпторов и видеографов. Я всем дала свой телефон и каждого одарила улыбкой. По сути, выступила бизнес-моделью.
– Блин, девчонка, давай ты не будешь выпрыгивать из штанов, – пробурчал Сэм на пути от киоска «Бесценные воспоминания» к следующему банкетному залу.
– Это классические брюки, – сказала я.
– Я имею в виду, что ты не должна действовать напролом. Навязываясь или проявляя чрезмерную напористость, ты даешь всем понять, что в отчаянном положении.
Я засунула руки в карманы:
– Так мы на самом деле в отчаянном положении.
– У нас все будет в порядке. Обещаю. Ты отлично справляешься, и часовня не грозит рухнуть на землю. По крайней мере, сегодня. – Сэм тормознул возле стенда свадебного нижнего белья. – Кстати, если родичи Камиллы снова позвонят в часовню, чтобы проверить ее график, она сегодня работала.
– Сегодня не ее смена.
– И я освобожусь через полчаса. Так что все складывается идеально.
Я состроила гримасу:
– Вы же не собираетесь целоваться в конференц-центре?
– Мы не такие отчаянные, – сказал Сэм. – Пойдем в мой грузовик. Ой, смотри – стенд со всякими вкусняшками.
Свадебная Мекка. Бесплатные мини-торты! Мы с Сэмом всегда выдумывали историю о нашей свадьбе, если нам задавали вопросы, но запросто могли слопать три или четыре тортика до того, как нас бы заметили. Я поднесла ко рту воздушный кусочек с кокосом:
– Мм-м… райское наслаждение. Я бы вышла замуж только для того, чтобы слопать такой торт!
– А мы с Камиллой предпочли бы, наверное, «Красный бархат» с ванильным экстрактом и лимонной цедрой.
Я чуть не поперхнулась:
– Сэм, ты это серьезно сказал – о свадебном торте?
– Мне восемнадцать, Холлз. Мы встречаемся пятнадцать месяцев. Что странного в том, что мы порой ведем такие разговоры?
– Взрослые люди, которые встречались годами, об этом вообще не говорят. Может, вы уже и имена своим детям выбрали?
– Ну, если родится мальчик, мы его, конечно же, назовем Сэмом. Это семейная традиция.
Я сглотнула. Крошки «райского наслаждения» застряли в горле.
– О, Сэм! Нет!
– У тебя никогда не было бойфренда, – пробормотал он. – Тебе не понять.
– Не понять чего?
– Настоящей любви.
Меня чуть не стошнило.
– Да это просто смешно.
– Ты моя лучшая подруга из всех девчонок. Не такой должна быть твоя реакция, тем более на свадебной выставке. По-моему, достаточно пробыть здесь пять минут – и любой девчонке захочется замуж.
– И что?
– А то, что ты говоришь почти как Грант или Портер. Они тоже посмеиваются надо мной. Не хватало еще, чтобы и ты им вторила, – Сэм смахнул со щеки
