Аннабел почувствовала, что ее обдало жаром — точно таким же, как некоторое время назад, когда она говорила с ним. И именно в тот момент, когда она попыталась взять себя в руки, герцог повернул голову в ее сторону — как будто почувствовал ее взгляд. А затем…
Сказав что-то сестре, он решительно направился к ней, к Аннабел. И ее вдруг охватила паника — она почувствовала, что боится этого мужчину. Кроме того… Они ведь со Скарборо еще не были представлены друг другу.
За последние несколько лет Аннабел прочла достаточно книг об этикете, чтобы знать: мужчина не должен заговаривать с женщиной до того, как их официально познакомят. Однако она подозревала, что этот человек вполне способен проигнорировать правила этикета.
Герцог подходил все ближе, и Аннабел решила, что будет все отрицать, если он вдруг заявит, что уже знаком с ней. Но она напрасно волновалась. Он кивнул Рамсфорду в знак приветствия, однако прошел мимо, даже не взглянув в ее сторону, и протянул руку дяде Артуру.
И Аннабел увидела, как дядя радушно поздоровался с герцогом.
— Позвольте представить вас, милорд, — сказал он. — Это моя сестра Генриетта, а вот — ее муж, Джордж Чамли. Вы, разумеется, знакомы с Рамсфордом. Но встречали ли вы его невесту мисс Аннабел Уитон, мою племянницу?
Скарборо покачал головой.
— Увы, еще не имел чести. Очень приятно, мисс Уитон, — добавил он с поклоном.
Аннабел не знала, солгал ли герцог из вежливости или из соображений выгоды, но в любом случае она была рада, что он ответил именно так.
— Очень приятно, ваша светлость, — пробормотала она с вежливым реверансом. А затем повернулась к дяде. — Я не знала, что вы знакомы с герцогом, дядя Артур.
— Я не был знаком с ним до вчерашнего вечера, — сообщил Артур. — Мы с ним встретились за карточным столом. Его светлость оказался отличным игроком в покер. Он обыграл Хайрама в пух и прах.
— Это было всего лишь удачным стечением обстоятельств, — скромно заметил Скарборо.
А Бернард с усмешкой заявил:
— Говорят, что тому, кому везет в картах, не везет в любви.
Аннабел нахмурилась, задаваясь вопросом: не было ли в словах ее жениха недоброго умысла?
Скарборо же со вздохом проговорил:
— Так вот почему мой последний роман закончился тем, что в мою голову полетела ваза с цветами!
Все тоже рассмеялись, даже Бернард. А Аннабел с досадой подумала: «Не слишком ли они близкие друзья? Еще немного — и герцог присоединится к нам за ужином».
— Не желаете ли поужинать с нами, ваша светлость? — спросил дядя Артур. — Уверен, что мы смогли бы найти для вас и вашей сестры еще два места.
Герцог взглянул на девушку, и Аннабел замерла, опасаясь худшего. Но к ее облегчению, он не принял приглашения.
— Благодарю, но я не смогу. А теперь… прошу меня извинить. — С этими словами герцог поклонился и вернулся к своим друзьям, которые как раз собирались сесть за стол.
Через несколько минут распорядитель проводил к столу и семью Аннабел. И все они расселись не слишком близко от компании Скарборо. Но уже у стола девушка обнаружила, что ее место расположено в поле зрения герцога. Секунду-другую она колебалась, озираясь вокруг, однако не нашла способа поменяться с кем-либо местами, не привлекая к этому факту внимания. И потому, смирившись с неизбежным, заняла свое место. Когда же перед ней положили меню, она с радостью воспользовалась им как щитом и отгородилась от этого ужасного человека с голубыми дымчатыми глазами.
Использовать меню по прямому назначению Аннабел все равно не собиралась, так как знала: Бернард закажет все для них двоих — так он всегда делал. В первый же вечер после помолвки она узнала, что в высшем обществе принято, чтобы мужчина заказывал в ресторане блюда не только для себя, но и для своей невесты. Она согласилась с этим не задумываясь — и не только потому, что такова была традиция, но и потому, что меню всегда оказывалось на французском языке. Хотя Аннабел уже два года брала уроки французского, она все еще плохо ориентировалась в названиях изысканных блюд; к тому же официанты знали французский язык куда лучше ее, и она не хотела рисковать — ведь они могли опозорить ее перед Бернардом.
И он, конечно же, и сейчас заказывал всю еду — так было проще. Но в какой-то момент ее вдруг осенило: ведь ее жених ни разу не спросил, чего бы она хотела, — решал все за нее.
Она посмотрела на Бернарда, выбирающего различные закуски, основные блюда и десерты. И вдруг снова вспомнила слова герцога. «Не позволяйте им изменить вас», — так он сказал.
— Постойте, — сказала Аннабел, когда официант повернулся, чтобы уйти. — Я бы хотела ягненка вместо говядины.
Бернард нервно заерзал на стуле.
— Аннабел, если ты выберешь седло барашка, то все остальное тоже придется изменить. — Он усмехнулся, бросив взгляд сначала на официанта, потом снова на нее. — Я выбрал вино, салат и даже сорбет таким образом, чтобы все это подходило к основному блюду. А ягненок потребует других вкусовых сочетаний.
— Я знаю, дорогой. И меня просто восхищает гармоничность твоего выбора, но сегодня я предпочитаю барашка. Все остальные могут довольствоваться говядиной, если им так хочется, но я бы хотела ягненка. Без мятного соуса, — добавила девушка, бросая взгляд на официанта. — Только немного розмарина, пожалуйста. И горошек вместо спаржи.
Она повернулась к Бернарду и увидела, что тот готов отстаивать собственный выбор, но тут дядя Артур проговорил:
— Знаете, кажется, я тоже предпочту барашка и горошек. Я ценю ваш талант в выборе меню, милорд. И уверен, что Аннабел тоже ценит. Но ягненок… звучит так вкусно… И вам не нужно менять все остальное ради нас, — добавил дядя. — Мы с Аннабел иногда не возражаем против небольшой дисгармонии, правда, милая?
Артур посмотрел на племянницу, и она подмигнула ему, ощутив какую-то странную гордость. Разумеется, она знала, что этот ее бунт — сущая мелочь, однако жизнь и состояла из подобных мелочей, не так ли? И пока на столе сменялись блюда, ни одно из них не показалось ей менее вкусным от того, что они якобы не сочетались с ягненком. И действительно, кто решает, что только определенное вино подходит к тому или иному мясу? И кто сказал, что деньги Вирджинии Вандербильт более аристократичны, чем ее деньги?
«Одно из правил, знаете ли…» — вспомнились ей вдруг слова герцога.
— Бернард… — Аннабел повернулась к своему жениху. — Что такое обморожение?
— Что?.. — Граф рассмеялся, но казалось, что этот вопрос скорее не развеселил его, а неприятно удивил. Он в замешательстве взглянул на тех, кто сидел за их столом, но все были увлечены своим разговором. — Что заставило тебя подумать об этом? — спросил он шепотом.
