— Вы сами это придумали!
— Спросите у Рамми, если не верите мне.
— Но Рамми, то есть Бернард… Он сказал бы мне о собаках.
— Возможно, он просто боялся отпугнуть вас. И если они обслюнявят вас, когда вы будете лежать в постели…
— Они не сделают ничего подобного! — заявила Аннабел. — Я не потерплю их в моей постели.
— Какая самоуверенность… — Герцог одобрительно улыбнулся. — Вы, американцы, чрезвычайно самоуверенны и гордитесь тем, что можете вернуть наши английские поместья к жизни. Да еще и уверяете, что сможете продержаться зимой без парочки мопсов в постели. Все это, несомненно, достойно восхищения. Но меня интересует кое-что другое… — Он поставил книгу на полку и шагнул ближе к девушке. — Скажите, зачем вам понадобилось узнавать о том, что такое обморожения? И почему вы не спросили об этом у своего жениха? Или же все-таки спросили, но Рамми не пожелал ответить?
«Этот человек просто невыносимо проницателен», — подумала Аннабел. Однако она не собиралась признавать его правоту.
— Все это очень интересно, ваша светлость, но я пришла сюда за книгой, так что прошу меня простить. — Поставив словарь на место, она двинулась к полкам с романами.
Но герцог не понял намека и не ушел.
— Полагаю, — продолжал он, следуя за ней, — что Рамми счел обморожения слишком грубым предметом для беседы с молодой леди. Как и отсутствие туалетов в замке Рамсфорд. Я также не думаю, что он упомянул о шаловливых ручонках своего дяди Генри. Женщинам лучше держаться подальше от этого старика. Ему уже далеко за восемьдесят, но он до сих пор до крайности проворен. Он обитает в библиотеке, поскольку это единственная комната, в которой днем разводят огонь, так что если станете обходить эту комнату стороной, то будете в безопасности. — Герцог умолк и покачал головой. — А может быть, и нет. Однажды дядя Генри пытался зажать мою сестру в углу за буфетом. Ей даже пришлось ударить его клюшкой для гольфа.
— Не думаю, что вы говорите это серьезно. — Девушка снова повернулась к полкам. — Вы просто забавляетесь за мой счет.
— Спросите Сильвию, если не верите мне. Я представлю вас ей, и она подтвердит каждое сказанное мной слово. Дядюшка Рамсфорда волочится за каждой юбкой, и это хорошо всем известно. В этом отношении он похож на нашего короля.
Аннабел в ужасе уставилась на собеседника:
— Но король Англии… Он не такой!
— Лучше бы вам оказаться на континенте в то время, когда Рамми будет привечать его величество во время охоты в Нортумберленде, — продолжал он, словно она ничего не говорила. — Ведь вам едва ли захочется стать его жертвой. Королю достаточно будет взглянуть на вас, моя милая овечка, и он сразу же примет стойку. Не сомневаюсь, что он заставит Рамсфорда отступить в сторону.
Аннабел невольно содрогнулась, поскольку видела фотографии низенького и бородатого английского короля.
— Он этого не сделает. Мой муж не позволит ему.
— Моя дорогая девочка, у Рамсфорда не будет выбора. Положение обязывает, и все такое… и еще одно правило. Вы должны…
— Сплошные правила! — перебила девушка, потеряв терпение. — Так какие еще правила? О чем вы говорите?
— О правилах, по которым живут британцы. Они особенные, и они нерушимы. Преступите одно из их, и вас выставят вон.
Аннабел снова содрогнулась — чувство тревоги перерастало в страх. Разумеется, она не могла позволить себе совершить какую-нибудь ужасную ошибку. Но с другой стороны, она не знала, верить этому человеку или нет. Казалось, для него все было игрой, причем не очень-то честной.
— Я читала статьи об Англии, читала книги об этикете и очень многое узнала о вашей стране за последние несколько лет. — Девушка скрестила руки на груди и добавила: — Так вот, я ни разу не слышала и не читала о каких-либо правилах.
— Сомневаюсь, что кто-нибудь записывал их. Хотя это следовало бы сделать, чтобы избавить вас, американок, от головной боли. Думаю, что это отличная идея! Если я напишу подобный труд, назвав его «Британским брачным путеводителем для американских наследниц», то раскупят даже огромный тираж. Я вполне мог бы жить на вырученные деньги, причем очень неплохо. Какая чудесная была бы перемена…
Как герцог собирался зарабатывать себе на жизнь, ее совершенно не волновало.
— Бернард никогда не рассказывал мне ни о каких правилах. Разве он не сказал бы мне о них, когда мы решили пожениться?
— Для него такой разговор был бы крайне неподобающим. Помимо своих прочих качеств, Бернард обладает несомненным чувством такта, когда речь идет о светской беседе.
Аннабел проигнорировала это высказывание собеседника — она не желала отклоняться от темы.
— Черт побери! Перестаньте дразнить меня! Вы собираетесь рассказать мне об этих правилах или нет?
— Не знаю… — Герцог пожал плечами.
Аннабел лишний раз убедилась, что сделала совершенно правильные выводы относительно этого мужчины.
— Полагаю, вы хотите что-нибудь в обмен на эту информацию? — спросила она.
— Мисс Уитон, какое соблазнительное предложение!
— Я должна была догадаться, — сказала девушка. — Негодяй всегда ожидает чего-то взамен за оказанную даме любезность.
— Но это была ваша идея, — возразил герцог. — Однако я, несмотря ни на что, вынужден противостоять вполне естественному зову природы. Я буду счастлив рассказать вам об этих правилах просто так, не ожидая ничего взамен. Проблема лишь в том, что я совершенно не представляю, как мы сможем это устроить.
— Что вы хотите сказать?
— Я ведь уже говорил вам, что это неподобающая тема для разговора и я не смогу обсуждать ее с вами при свидетелях, в особенности при вашей матери.
Вспомнив о том, что герцог сказал о короле, Аннабел была вынуждена согласиться. Но все же спросила:
— Так почему бы вам не рассказать все это прямо сейчас?
Словно в ответ на ее вопрос из приоткрытой двери донеслись голоса, и Аннабел с тревогой взглянула в том направлении — ей совсем не хотелось, чтобы ее застали наедине с мужчиной, особенно с этим. Двое собеседников прошли мимо комнаты, не останавливаясь, однако ей стало ясно, что лучше здесь не задерживаться. Но как же быть? Ведь она должна была узнать все об этих правилах, иначе… Что, если она войдет в лондонское общество и совершит какие-нибудь ужасные ошибки, которые опозорят ее? Тогда все усилия пойдут прахом. И если существуют какие-то правила, если этот мужчина не обманывает ее, то ей необходимо знать о них.
— Встретимся послезавтра, — прошептала она, взяв с полки роман. — В десять утра возле курительной комнаты. На палубе второго класса. В воскресенье все будут на мессе, но я пожалуюсь на головную боль. Вряд ли кого-то из нас знают во втором классе.
