-- Можешь прочитать сам: все именно так, как ты и опасался! Я думаю, за эту услугу я заслужила небольшой подарок?! – она игриво отдернула руку с письмом и дождалась, что герцог, резко рванувшись вперед, схватил ее и жадно сжал в объятиях.
Письмо выпало из ее рук, а леди, подставляя грудь под жадные поцелуи любовника, думала: «Главное, правильно использовать слово «подарок»… Просить что-то вещественное и дорогое заведомо глупо! Никто не любит попрошаек. А вот после… После я обязательно поблагодарю его за страсть и скажу, что именно об этом подарке и мечтала… Мужчины так глупы и похотливы! Разумеется, волшебное слово сыграет свою роль – через день-два можно будет ждать новое украшение. Надеюсь, это будут сапфиры. Он же знает, как я их люблю…»
Маркиза умело изгибалась в руках любовника, вовремя стонала и задыхалась и, когда дождалась окончания акта, томно раскинулась на постели, позволяя Максимилиану любоваться своим роскошным телом: мужчина любит глазами. Это прекрасная Адель знала наверняка.
Забытый лист письма валялся на ковре, небрежно свернутый и никому ненужный. От сгиба бумаги можно было прочесть: «…так же нелепа, как и все местные дамы. Она не любит танцевать и своей серьезностью может убить любое веселье. Волосы маркиза дель Боргетто прячет под огромным париком. Не удивлюсь, если там нет ничего достойного. О лице ее, милая Адель, сказать и вовсе не могу, ибо то количество белил и пудры, что используют здесь все, даже мужчины, прячет их не хуже восточной паранджи. Единственное, черты лица у нее благородные…» -- остаток текста был за следующим сгибом.
Надо сказать, что до утра письмо так никому и не понадобилось, а после завтрака, вспомнив, зачем именно он пришел, Максимилиан равнодушно пробежал глазами по строчкам, пожал плечами и сказал:
-- Нечто такое я и подозревал.
-- Надеюсь, милый, твоя женитьба не скажется на нашей любви? Ты же знаешь, я не смогу без тебя жить! – сейчас, вскинув брови домиком и трогательно прижимая белоснежную кисть к груди, к тому месту, где билось сердце, Адель выглядела такой беззащитной и хрупкой, что герцог, сглотнув комок в горле, виновато ответил:
-- Никогда, Адель! Скажи, милая, что ты хочешь в подарок?
Маркиза ребячливо захлопала в ладоши:
-- О, дорогой! Я обожаю тебя! Ты так меня балуешь!
Уважаемые читатели, я возвращаюсь к регулярным выкладкам глав. Условно -- понедельник, среда, пятница. Если вдруг, в какой-то из дней главы не будет -- значит в следующий раз их будет две.
Глава 12
Путь до монастыря святой мученицы Бенедектины затянулся на весь день. К месту прибыли совсем уже поздно. И больше всего Анну радовало то, что в ее свите сейчас отсутствовали и мастер красоты, и куафер.
Помнится, разговор перед отъездом из палаццо вызвал недовольство не только у маркизы дель Боргетто, но и у донны Мариэтты.
-- Донна Анна! – судя по интонации, компаньонка была просто шокирована таким предположением: -- Разумеется, мужчинам туда путь запрещен! Это женский монастырь. Да и потом… В святой обители неприлично думать о мирском. Достаточно будет носить плотную вуаль.
-- Вы хотите сказать, донна Мариэтта, что теперь я должна буду обходиться без их услуг? – вопрос Анна задала максимально нейтральным, скорее даже, смиренным, тоном, стараясь не показывать свою радость.
-- Андреус и мастер Элидас состоят в свите герцогини де Веласко. Вам, донна Анна, придется нанять своих мастеров. Я позабочусь об этом.
-- Нет-нет, донна Мариэтта! Не стоит торопиться.
Компаньонка вздохнула и, как неразумному ребенку, пояснила:
-- Донна Анна, ваша свита и охрана отправятся во Франкию вместе с вами, – почтенная донна явно ждала, что подопечная как-то среагирует на ее слова.
Анна помолчала и, совершенно не понимая, что сказать, уточнила:
-- Сколько всего человек?
Похоже, она задала неправильный вопрос. Донна Мариэтта, конечно, хмуриться не стала, но удивление в ее голосе читалось весьма отчетливо:
-- Вас будет охранять отряд королевских гвардейцев, это такая честь! Двадцать два человека и капитан. Кроме того, я и пять ваших фрейлин, ваша личная камеристка Бертина, четыре горничных, которые нас будут обслуживать и несколько лакеев, – донна Мариэтта помолчала, но так и не дождавшись ответа от Анны, строго продолжила:
-- Вы обязаны оплачивать нам не только горничных, донна Анна, но и прочую необходимую прислугу. В конце концов, все ваши фрейлины – дворянки! Это прописано в наших контрактах! – кажется, донна заподозрила, что Анна собирается сэкономить на обслуге и ущемить их в бонусах, положенных фрейлинам по правилам.
-- Донна Мариэтта, вы хотите сказать, что в моей свите мастера должны быть обязательно?
-- Ну разумеется! Кроме того, маркиза дель Боргетто, вам просто неприлично путешествовать без личной швеи, повара и лекаря! У вас есть собственные упряжки и к ним нужны конюхи. Одна прачка не справится с работой, требуется минимум две. Не волнуйтесь. К нашему отъезду я соберу полный штат.
До Анны стало доходить. Если раньше за всю эту мишуру платил герцог де Веласко, ее родной дядя, то теперь она сама должна будет содержать этих людей. Невольно возникал вопрос: а достаточно ли у нее личных средств?!
Именно этот вопрос она и выясняла всю дорогу, неторопливо и планомерно. Надо сказать, что ответ был весьма неутешителен. С каким-то даже извращенным удовольствием донна Мариэтта перечислила ее личные средства, весьма нескромные, начиная с серебряных рудников, которые давали возможность прокормить небольшой городок, и заканчивая перечислением даже не количества платьев и белья, а просто общим счетом сундуков с одеждой – тридцать восемь. Зато серебряные изделия она назвала поштучно, указав полный вес каждой вазы и вилки. Серебра набиралось не так и мало. А потом донна мягко сообщила, что после бракосочетания все личные средства маркизы становятся собственностью мужа:
-- Вам следует покорно принять его
