— Ну конечно, Николай Петрович, — живо откликнулась Галя.
— Очень хорошо, — сказал Рындин. — Пойдем дальше. Итак, с того момента, как мы вылетели из земной орбитй, наш астроплан сам как бы превратился в маленький астероид, который несется вдоль полуэллипса «3i» — «Bg», неуклонно приближаясь к орбите Венеры… Вам что-то неясно, Галя? — остановился Рындин, заметив нерешительное движение девушки.
— Нет, нет, Николай Петрович, все понятно. Но как можно было с такой точностью вылететь с Земли, чтобы сразу оказаться на правильном пути, лететь к Венере, как к цели?
— А кто вам говорил, что мы «сразу оказались на правильном пути»? Это чепуха, да-с! При всей точности расчетов и предварительной подготовки смешно думать о том, чтобы вот так — раз, два и готово! — правильно лечь на курс. Прежде всего, почти невозможно заранее учесть ничтожнейшие отклонения от заданной скорости в одиннадцать тысяч пятьсот метров в секунду. А если изменить ее всего на какойнибудь метр в секунду — то радиус действия корабля уменьшится или увеличится на десятки и сотни тысяч километров! Понимаете, что это значит? Представим себе, что на астроплане в момент вылета оказалось немного больше или меньше груза — и скорость сразу изменится, понадобится большая поправка к расчетам. Впрочем, зачем предполагать, когда нам пришлось уже испытать это в связи с некоторыми необдуманными и легкомысленными поступками? Ведь наблюдателям земных постов управления пришлось немало поволноваться из-за того, что курс нашего астроплана внезапно изменился вследствие неожиданной прибавки груза на нашем корабле…
Галя вспыхнула, но Николай Петрович, как бы ничего не замечая, продолжал:
— Это — что касается скорости. А направление? Достаточно отклониться от курса при вылете всего на одну дуговую минуту, только на одну шестидесятую часть градуса, чтобы это маленькое несоответствие выросло при полете до многих десятков тысяч километров. А вы говорите — «сразу»! Тут необходима сложнейшая и точнейшая работа всех земных пунктов управления нашим астропланом — ив Советском Союзе, и в Китае, и в Индии. На этих пунктах работают десятки электронных вычислительных машин. Иначе, без таких машин, никто на Земле не успел бы сделать сложнейшие расчеты нашего полета в космосе. А электронные счетные машины дают результаты своих вычислении почти мгновенно, и так же мгновенно радиоимпульсы, посылаемые с земных пунктов управления, направляют курс астроплана, приводят в действие его ракетные двигатели. Это совсем не так просто, как может показаться… Вся советская наука помогает нам-и техникой, и расчетами, и неусыпным заботливым наблюдением за нами в космосе. Вит как!
Николай Петрович искоса посмотрел на Галю: кажется, девушка поняла.
— Теперь-то уж, конечно, мы, как говорят штурманы, «легли на правильный курс», — примирительно продолжал он, — но стоило это огромной работы там, на Земле. Да… Ну, перейдем к самым простым расчетам, связанным с нашим маршрутом. Продолжая лететь с той же скоростью, астроплан опишет в межпланетном пространстве этот полуэллипс за сто сорок шесть дней и окажется на орбите Венеры. А где же будет в это время сама Венера? Попадем ли мы на нее, как пуля попадает в мишень?.. Это зависит от того, в каком месте своей орбиты была Венера в момент нашего вылета с Земли. Допустим, что она находилась в этот момент в точке «Во». Что произойдет тогда? Земля-то ведь движется по своей орбите вокруг Солнца медленнее, чем Венера. Наша планета обращается вокруг Солнца за триста шестьдесят пять дней, а Венера…
— За двести двадцать четыре дня, — закончила Галя. Это она знала хорошо!
— Так, — подтвердил Рындин. — Какое же расстояние в дуговых градусах пролетит в мировом пространстве по своей орбите Земля за 146 дней? Ежедневно она пролетает… запишем, чтобы было яснее. Так… ежедневно она пролетает 364 = 0,987°. Итак, за 146 дней Земля пролетит 0,987°, взятые 146 раз, — следовательно 144°. А Венера? Ежедневно она пролетает 365 = 1,607°. Таким образом, за 146 дней Венера пролетит 1,607° X 146 =234,5°. Иначе говоря, если в момент нашего вылета с Земли Венера будет на своей орбите в точке «Во», то мы уже не обнаружим ее в точке «Ва», долетев до этой точки ее орбиты. Венера опередит за время нашего полета Землю — она окажется уже в точке "Ву, перегнав Землю в своем движении по орбите…
— На 234,5° минус 144 , значит на 90,5°, — ответила Галя, истолковав паузу Рындина как вопрос к ней. — И тогда мы не попадем на Венеру, — добавила она. — Вот неприятность! И все путешествие пропало бы даром. Астроплан будет в точке «Ва», а Венера — уже в точке «Вд»… Понимаю, Николай Петрович. А что же сделать, чтобы мы попали на нее?
Рындин улыбнулся:
— Выход из положения есть. Для этого нужно вылететь с Земли несколько раньше, тогда, когда Венера будет еще в точке «Bi». Значит, тогда, когда Венера на своей орбите будет позади Земли на 234,5° минус 180° = = 54,5°, считая по направлению движения по орбитам обеих планет. И тогда за сто сорок шесть дней Венера, перегоняя Землю, долетит именно до точки «Ва», куда тем временем примчится и наш астроплан, как это показывает пунктирная линия, соединяющая полуэллипсом обе орбиты. А Земля за то же время отстанет, она долетит по своей орбите лишь до точки «32». Понятно? Земля отстанет от Венеры на 36°. Представляете себе все это, Галя?
— Представляю, Николай Петрович. Мы вылетели с Земли в тот самый день, час и минуту, когда Венера отстала от Земли на 54,5°, и чертеж показывает это: в момент вылета астроплана Земля была в точке «3i», а Венера — в точке «Bi». Значит, все в порядке: мы все-таки поймаем Венеру. — Помолчав немного, она добавила: — Николай Петрович, мы летим, как комета. Правда? Жаль только, что у астроплана нет такого красивого хвоста, какой бывает у комет. Было бы на что полюбоваться с Земли. Да и от нас его, наверно, было бы видно, такой хвостик!..
Академик Рындин, улыбаясь, утешил ее:
— На нашем небосводе есть и без того немало чудесного, невиданного нами до сих пор. Вот — разве не изумительное зрелище!
И он указал рукой на экран перископа. Галя снова взглянула — и у нее захватило дыхание от феерической картины, открывшейся перед ее глазами.
Из-за огромного голубовато-зеленого, укрытого блестящей белой пеленой облаков диска Земли, сиявшего на непроницаемо черном небосводе, выплывал небольшой серебряный шар. Только что были видны лишь края его — и вот он показался уже наполовину. Серебряный шар спешил, будто стремясь оторваться от огромного диска Земли. И на этом шаре четко различались причудливые узоры, знакомые каждому человеку.
— Луна! — радостно воскликнула Галя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
