и невольно выпаливаю:
— Растяпа, сколько можно?
Вспоминаю, как она постоянно где-то ударялась — то ногой, то лбом. Совсем себя не бережёт.
Невольно улыбаюсь. На себя ей всегда было плевать, зато стоило Павлуше хоть чуть-чуть ушибиться — она тут же летела к нему со всех ног с перекисью и пластырем.
— Бывает, — растерянно шепчет она, тут же одёргивая руку и прижимая её к груди.
Я застываю, сам не понимая, что только что сделал. Просто сработала привычка.
— Иди, — грубо бросаю я, отворачиваясь и возвращаясь на своё место. — В этот раз сделаю исключение, Юрий тебя нахваливал.
— Спасибо.
И через секунду после этого раздаётся хлопок двери, обозначая, что Апрелька уже сбежала.
Глава 20. Ангелина
Выбегаю из кабинета, пырижимая руку к груди, за которой остчаянно бьётся сердце.
Что ты творишь, Пзятницкий? Зачем делаешь этот заботливый вёид после всего, что сделал? Зачем снова заставляешь меня мучиться? Пробуждаешь грёбаные чувства, которые я похоронила глубоко в земле.
До сих пор ощущаю покалывание на коже. Не от удара, а от ласковых и нежных прикосновений.
Зачем?..
Растираю ладонь, пытаясь забыть его лицо в тот момент. Он переживал. Как и всегда. И…
Всё, хватит, Ангелина! У тебя масса проблем! И одну из них принесла твоя мать, которая не отвечает на звонки!
В голове крутится единственный вопрос — почему? Почему она так поступает с собственным внуком и дочерью?
Когда она успела украсть карту, я уже поняла. Даже не задаюсь вопросом, как она узнала пин-код. Это день рождения Павлика. Только глупый не догадается.
Я же говорила себе быть бдительнее! Следить за ней!
Но она замылила мне глаза своим хорошим поведением. Как будто ждала зарплату.
И если я не успею забрать её, боюсь, мама всё потратит… Она не умеет хранить деньги. Ей нужно их проиграть, купить что-нибудь, лишь бы они не лежали.
По пути домой не перестаю ей названивать. Не отвечает и всё!
В подъезд буквально залетаю.
Их с Павлушей может не быть дома, и это пугает больше всего. Но на пороге замечаю детские ботиночки.
Буря в душе немного утихает.
За час ведь она не могла всё потратить?
— Мам! — зову её из коридора, быстро разуваясь.
Навстречу мне выбегает сын, и от его вида дыхание останавливается, а ноги не могут сделать и шага.
Павлик весь… в варенье? С головы до ног. Лицо грязное, белая майка вся пропитана клубникой, как и руки.
Подлетаю к нему, тут же хватаю под мышки и несу в ванную.
— Ты почему весь в варенье? — не скрываю своего негодования.
— Бабуська дала, — виновато и растерянно отвечает сынок, стоя в пожелтевшей ванне. Снимаю с него футболку, кидаю в стирку и включаю душ. — Пелед тем, как усла.
— Ушла?..
Замираю, не в силах поднять лейку.
Сыночек пожимает плечами, и я обессиленно опускаюсь рядом с ванной.
— Она оставила тебя одного?
Шок даёт мне такую хлёсткую пощёчину, что я ничего не могу сделать.
Да как эта женщина могла оставить четырёхлетнего ребёнка дома одного?!
— Та, — невинно произносит Павлик. — Усла, но скасала, сто бистло.
Судя по всему, её нет уже час. К банкомату она явно ушла одна… и после этого куда-то направилась ещё.
От мысли, что она потратила все деньги, слёзы застилают глаза.
Ну не может так поступить родная мать!
Пытаюсь мысленно простить её, но внутри всё кипит: злоба, гнев, ярость.
После такого хочется оборвать все связи несмотря на то, что она родила меня. Взять и уйти.
Но нам даже некуда!
Закусываю изрядно потрёпанную за эти дни нижнюю губу, подавляя приближающуюся истерику.
Из коридора внезапно доносится какой-то щелчок.
Пришла!
Подскакиваю с холодного пола, прошу сына тихонько посидеть здесь, пока я не приду за ним.
— Котёнок, я вернулась, — мягко произносит родительница, стоя ко мне спиной и разуваясь. — Мы же маме не скажем, что я сегодня оставила тебя…
Она оборачивается, и от счастливой улыбки на её лице не остаётся абсолютно ничего.
— …одного, — продолжает она, сглатывая. — А ты чего тут?
— Отпросилась с работы, — цежу сквозь зубы. Скрещиваю руки на груди и сжимаю ладони в кулаки, с трудом сдерживая себя, чтобы не наброситься на родную мать. — Зачем ты деньги с карты сняла?
Она тут же недовольно ставит пакет с какими-то покупками. Судя по ткани сверху, купила себе одежду?
Пожалуйста, хоть бы только её.
— Ты же мне не даёшь! — возмущённо упирает руки в бока, будто во всём виновата я. — Вот и пришлось брать самой! Да и вообще! Пин-код надо было сложнее делать, раз боишься меня!
— Сколько ты успела потратить? — игнорирую её обвинения.
— Ну… — она виновато опускает взгляд в пол. — Я не знаю, как это вышло. Я зашла в один магазин, а потом позвонил друг, предложил немного поиграть в картишки, и…
Карты. Мамина слабость. Там она раньше оставляла всю свою зарплату.
— Только не говори мне, что ты всё проиграла…
Руки сами собой опускаются вдоль тела.
Злость улетучивается, сменяясь отчаянием.
— Не всё, — неуверенно отвечает мать. Достаёт из кармана две пятитысячные купюры, протягивает мне. — Вот.
— А остальное?..
— Одежда и…
— Игры, — заканчиваю за неё.
— Я не виновата, что не могу это контролировать!
Хочется подбежать к ней, схватить за футболку и орать ей в лицо изо всех сил.
— А Май говорил, что тебя давно надо было лечить, — шепчу, сминая в пальцах оставшиеся от зарплаты деньги. Складываю их, прячу в лифчик, уже не сомневаясь, что мать не остановится и перед этим. Если понадобится — снимет его с меня ночью. — Одежду мы сдадим обратно в магазин.
— А я знала, что ты это скажешь! — голосит она, взмахивая рукой. — И чеки выкинула!
— Молодец, — это всё, на что у меня хватает сил. На ругань их уже нет. Внутри всё рушится, с треском осыпается на пол, разрушая не только все планы, построенные за это время, но и меня саму.
Я была готова к трудностям, готова встретить их с гордо поднятой головой, но сейчас… Я сломлена. Не знаю, что делать.
На ватных ногах поворачиваюсь к ванной, открываю дверь и вижу сыночка, который сидит под струёй воды и сам купается, смывая варенье.
Вытаскиваю Павлушу из ванной, оборачиваю полотенцем. Сын что-то говорит, но я не слышу. Уши словно заложены.
Действую на автомате.
На секунду хочется к Маю. Прибежать, уткнуться носом ему в грудь, поплакать и пожаловаться, что всё это из-за него. Что вся моя счастливая жизнь рухнула именно из-за него. И то, через что
