– Ее пришпилить нужно, – мрачно сообщил майор. – Катя, вы меня поблагодарить не хотите?
– А? Ах, ну да, спасибо. Все подошло. Все в размер. Три пары чулок – это даже слишком.
– Чулки – вещь нестойкая, по опыту знаю. Помада не подошла? Или принципиально косметикой не пользуемся?
– Иногда пользуюсь. Сейчас нужно или так сойдет?
– Катя, сейчас нужно, чтобы вы естественно себя чувствовали, нормальной красивой барышней. Такой, что на мужчин кокетливо посматривает и не прочь шампанского пригубить. С внешними данными все великолепно, но взгляд… Как тот ледоруб, что товарищу Бронштейну череп разнес. Изящнее, Катюша, естественнее, я очень прошу.
– Я естественна, – холодно сказала Катя. – Губы могу намазать. А если вам настоящая актриса нужна, абонируйте Монику Беллуччи или Веру Холодную.
– Вера Холодная в феврале этого, в смысле девятнадцатого, года умерла. А Моника на съемках занята. Я, Катенька, в свободное время кино смотрю. Фильмотеку неплохую собрал. Пойдемте, что ли?
– Виктор Михайлович, я вам в этих шмотках понравилась. И другим мужикам понравлюсь. А глаза вы мои видите, потому что вы профи. У других мои глазки в списке интересов куда ниже стоят. Где-то после задницы, бедер, колера волос и объема бюста. Так что нечего беспокоиться.
Майор снял шляпу, потер лоб:
– Катя, а вам совсем неинтересно мужчинам нравиться?
– Совсем, – отрезала Катя. – Если вы с психоаналитикой закончили, может, пойдем? У меня в животе уже марши играют. Кстати, вы в этом котелке весьма представительно выглядите. Так что надевайте буржуйский головной убор и пойдемте, перекусим. Или я какого-нибудь разносчика бубликов пристрелю.
– Насчет бубликов здесь слабовато. А кушать в номере придется. Я харчи припас, чай закажем. С забегаловками здесь тоже не очень здорово дела обстоят. Да и травануться можем-с.
До гостиницы добрались без приключений, за исключением того, что Кате пришлось накинуть пыльник – уж очень оборачивались мужчины. Девушка раздраженно заподозрила, что с проститутками здесь, как с бубликами, – дефицит. Или просто слишком раннее время работающим девицам фланировать по улицам?
В «Национальной» толклись какие-то обтрепанные посетители. Виктор Михайлович что-то шепнул портье, и все устроилось. Номер оказался относительно приличным, на втором этаже, с окном в тихий переулок. Коридорный, получив на чай, клятвенно заверил, что клопов нет – все выведены строжайшим решением горсанкома.
– Оказывается, товарищи коммунисты не только буржуазию к ногтю взяли. Молодцы, – майор выглянул в окно. – Недурное местечко, можно при необходимости и в переулок эвакуироваться.
– Витюш, если ты мне сейчас хлеба с колбасой не выдашь, я в окно вылезу и этому несчастному городу прямо сейчас голодомор устрою. Я дура несознательная, мне на политические коллизии наплевать, я систематически кушать привыкла. И вообще, стоило меня одевать, чтобы я потом с голоду околела?
– И мысли такой не имел. Только я чай заказал. Ждать кипяточек не будем? Да и руки было бы неплохо помыть…
Пока принесли чай, Катя успела слопать полкруга колбасы с хлебом и огурцами. Чай оказался жиденьким и попахивающим веником, зато стаканы были в шикарных серебряных подстаканниках. Витюшу в «Национальной» успели зауважать.
– Покушали, можно и отдохнуть, – майор извлек из саквояжа бутылку коньяка. – Уверяли, что настоящий шустовский продукт. Всегда мечтал попробовать. Тот, что современный, – откровенная гадость.
– Современный – выдержанный. Его из тех самых клопов гонят, которых отсюда горсанком геройски изгнал, – высказала предположение подобревшая после трапезы Катя.
– Чисто символически, в качестве дегустации, – Виктор Михайлович взболтнул бутылку и действительно плеснул в стаканы на самое донышко. – Катенька, ничего, если я закурю?
– Вы же вроде не курите? – удивилась Катя.
– Изредка сигарами балуюсь, – майор вытащил сигару и принялся с видом знатока принюхиваться.
– Курите, товарищ сибарит, – разрешила Катя. – Хотя можно было денежки и сэкономить.
– Чего их экономить? – Виктор Михайлович повозился с сигарой и с наслаждением выпустил облако дыма. – Деньги мы с собой в XXI век не заберем. Операция завтра-послезавтра завершится. Так что можно и гульнуть. К тому же сигара – лишний штришок нашей благонадежности.
– Витюш, ты потрясающе хваткий тип. Ты в этом перевернутом городе шелковые чулочки на лету достаешь, деньги из чайников вытрясаешь, свежий хлеб приносишь. Я в восхищении.
– Мерси. Я по миру поездил. Если присмотреться, все города похожи. Особенно с изнанки. Но, думаю, ты бы и без меня вполне выжила. Ты неплохо держишься. Впрочем, хватит комплиментов. Ты их все равно совершенно не ценишь. Перейдем к делу. Поезд идет завтра, и возможно, даже в соответствии с расписанием. Белая гвардия желает подтянуть дисциплину и указать пролетариату его рачье-собачье место. Обещают за саботаж расстреливать в течение суток.
– Само собой. Чего тянуть резину в долгий ящик. Значит, мы куда-то едем? Позволено мне будет узнать, куда именно?
– Неверно поставленный вопрос. Главное, не куда, а с кем. Мы садимся в поезд, там нас ждет незабываемая встреча. Дальше действуем по обстоятельствам.
– Что-то я отупела. Встречаемся с агентом. Ты с ним беседуешь, выясняешь что там тебе нужно. Но дальнейшее разве не мы программируем?
Майор пыхнул сигарой:
– Сейчас сформулирую…
Катя подождала, потом хмыкнула:
– М-да, картина маслом – «Господа вернулись», – сигары, коньяк, философские раздумья. Дипломатические тайны.
– Тайн почти не осталось. Насчет коньяка и сигар – разве современное общество не пришло к мысли, что так и должно быть? Пусть и у кочегара, и у учителя появится возможность посидеть и расслабиться с хорошим напитком. Будешь возражать?
– В общем, не буду. Выглядит шибко идеалистично, но мне нравится.
– Мне тоже.
Катя сообразила, почему майор косится с таким странным выражением – забылась девушка, чересчур свободно ногу на ногу положила. Обтянувшаяся юбка линию ноги излишне подчеркивает.
Катя поставила ноги поприличнее. Виктор Михайлович вздохнул и продолжил:
– Дело в том, что сформулировать нашу задачу не так просто. Творческий подход нужен. Значит, встречаемся мы с человеком. Он передает сведения исключительной ценности. Воспользоваться информацией можно только там, у нас. Так что основная задача – убедиться в подлинности сведений и возвращаться.
– А агента ликвидировать? Чтобы лишнего больше никому не болтал?
Витюша внимательно осмотрел кончик сигары:
– Вот здесь, Катюша, я не уверен. Агент сам вышел к нам на связь. Довольно экзотическим методом. Сведения, которые он желает передать, настолько ценны, что нас с тобой поспешно сунули в самый, извиняюсь, анус. Если наш партнер достаточно умен, вряд ли он не потрудился просчитать риск. Так что посмотрим. Я почему-то уверен, что наш неизвестный партнер весьма предусмотрителен. Тут, собственно, вопросительные интонации неуместны. Умен, гад, это уж точно.
– Майор, если ты думаешь, что мне что-то стало понятнее, то фига с два. Не темни.
– Пять дней назад пришло к нам одно частное письмецо. Из швейцарской конторы, которая ведет финансово-юридические делишки еще с ветхозаветных времен. Датировано 6 марта 1953 года. Знаменательный тогда годик выдался, припоминаешь? Адресовано сие послание на имя нашего общего знакомого – Игоря Николаевича. Без указания должности, этак по-семейному, но на адрес канцелярии ведомства. Должность И. Н. и всякие интересные подробности в тексте наличествовали.
– Поняла. Не уточняю.
– А вот я не понял. Я содержание письма полностью не знаю. Мне сообщена дата рандеву и общее положение дел. Наш корреспондент предлагает встретиться, и тогда он сообщит тайну золотого ключика.
– Фигня какая-то. Как он мог назначить встречу? Девяносто лет тому назад? Он из наших?
– Эта версия была основной. Я в вашей мудреной «кальке» мало что смыслю, но, судя по всему, версия не подтвердилась.
– Естественно. Кому из наших придет в голову заманивать оперативную группу в эту р-р-революционную эпоху, будь она неладна. Не знаю как тебя, товарищ майор, а меня можно с удобством и в Москве ухлопать.
– Ну, мимоходом, ни тебя, ни меня не прихлопнешь. Мы скользкие. Ну, если, конечно, задаться целью… Но насчет заманивания я с тобой согласен. Не стоим мы такой длинной комбинации. Посему наверху решили, что здесь что-то иное.
– Угу, там умные. Так что с золотым ключиком и этим загадочным типом? Он назвался?
– Нет. Сказал, он нас сам узнает и подойдет. А золотой ключик – обычный, немудреный. Клад.
– Фу! – Катя поморщилась.
– Не «фу», а настоящий, полноценный клад. 16 июня здешнего 1919 года из города были эвакуированы ценности госбанка. Вывозились в Полтаву. До места назначения добрались только ящики с ценными бумагами и часть сопроводительной документации. Золотишко, камешки и прочие банальности рассосались в пути. Происшествие имело место, подтверждено данными из архивов.
