Пусть радуется. Он же женится на денежном мешке, дочери Хегазу. Тот, кто согласился на договорной брак, не ждёт от меня интеллекта и не жаждет ответных чувств. Так вот, пусть получает избалованную суку богатенького папочки.
- А хто у нас тут пришол, па? Кто станет папочкой моему ребёночку? – Кричу некультурно, стараясь выглядеть отталкивающе, хочу, чтобы папин избранник сбежал. Чтобы даже папины деньги не помогли захотеть на мне жениться.
Первым замечаю отца, у него от ярости глаза начинают гореть адским пламенем при виде меня. В ответ лишь невинно хлопаю ресничками. Мол, главное не красота, а душа.
А вот папин спутник, наоборот, весело усмехается, заставляя мои ноги врасти в ступени на лестнице. При виде нахального лица не могу и шагу ступить, меня как парализовало.
Брюнет собственной персоной. На парне строгий костюм, он смотрит на меня равнодушно. Поджимает слегка губы, чтобы сдержать улыбку, при виде моего феерического образа. Оценил. Не такой реакции я ждала.
Папа заставил его жениться на мне?
Это даже хуже, если бы папа нашёл для меня местного жениха. Кто угодно, но только не он.
- Ты знаешь вообще кто это? – Тыкаю пальцем в нахала. Хотелось бы пальцем в глаз, но пока показываю только на расстоянии.
- Твой будущий муж. – Спокойно отвечает отец, буравя меня глазами.
- Нет, это ОН! – Начинаю топать ногами. Если отец продолжит настаивать, начну биться головой об стену. – ОН… он!
За простым местоимением скрывается столько ненависти и существительных, которые нельзя произносить вслух в приличном обществе.
- Да, Николетта, это я. Видимо, твой первый и единственный… - Ему доставляет удовольствие издеваться надо мной. Прямо светится изнутри как китайский светильник. Пробить бы ему лампочку, чтобы стереть это радостное свечение.
- Чтоб твой язык… - Отступаю и комично падаю на попу, платье предательски летит вслед за мной, обнажая ноги и пятую точку с трусами. Какой позор.
Шиплю как змея. Меня прокляли. Честное слово.
Первый и единственный. Какой самовлюблённый.
- Ника! – Папа оказывается рядом со мной за считанные секунды, поднимает на ноги и опускает платье. Попа начинает гореть после падения, напоминая жжением о случае на яхте, когда Брюнет отшлёпал меня.
Мужчина, имени которого я до сих пор не знаю, зато отдала ему девственность, смотрит на меня с жалостью, что затягивается вокруг моего горла петлёй. Я помню, как он смотрел на меня в номере, как осматривал меня после секса.
Лучше бы насмехался. Урод. Симпатичный урод. Красивый изнутри и гадкий внутри.
- Что он тут делает? – Спрашиваю отца зло. Меня трясёт от ненависти. Я просила его убить, а не сделать хозяином моей жизни. Кажется, наказание слишком жестокое даже для меня. – Пусть… как ты можешь звать его к нам в дом после всего того, что случилось?
Брюнет усмехается, делает это так нагло при отце, что у меня начинает ныть сердце. Он всем своим видом показывает, что я сама виновата во всём, что случилось – вешалась на него. Отчасти, конечно, это было правдой, и именно из-за этого, я ненавидела его всё яростнее.
Придушу собственными руками.
- Он тут, чтобы обсудить вашу свадьбу. – Холодно отвечает отец. Он игнорирует мои выпады. Что с ним вообще происходит? – Как порядочный человек, он готов взять ответственность над тем, что случилось.
У меня начинает появляться подозрение, что у Брюнета на отца какой-то компромат! Ну, нельзя иначе объяснить такое! Папа в себе вообще? Порядочный человек? В нём нет порядочности и грамма.
- Мне его ответственность даром не нужна…
- Простите, Зейд, я и вправду виноват. В пьяном угаре не осознавал, что ваша дочь ещё глупый ребёнок. – Брюнет качает головой, искренне сожалея о том, что случилось. Какой благородный человек. Мужчина года. Премию ему! – Мне нужно было быть благоразумнее и держать себя в руках. Не в моих принципах связываться и обижать детей.
Если он такой ответственный, то почему сказал сначала убираться мне прочь, а потом исчез и позвал отца? А теперь вообще надумал жениться?
- Нужно было, но сейчас это обсуждать я не собираюсь. – Чеканит отец, ему самому не нравится ситуация. – Давайте, пройдём в мой кабинет.
Первое, что я понимаю, что эти двое знакомы, они говорят на равных и Брюнет не боится моего отца. Второе, что отец не считает его таким уж расхитителем женских невинностей. Выколоть глаза и сделать из них ожерелье он не собирается.
- А со мной никто не хочет поговорить? Спросить моего согласия? – Чувствую себя товаром в магазине.
- Оно не требуется, Принцесса. – Бросает со скучающим видом Брюнет при отце, вываливая меня в дерьме всё больше. Джентльменов тут считающихся с чувствами женщин нет. – Будем считать, что ты его уже дала, и мы даже скрепили союз.
Жмурюсь, едва не стекая по стене. Он говорит это прямо при отце?
Чувствую, что папе тоже не приятно такое уточнение, но он сдерживается.
- Я лучше умру. Папа, останови это, прошу! – Стать женой того, кто растоптал мою первую любовь и нечто светлое? НИ ЗА ЧТО!
- Нужно было остановить это ещё после бара, когда я нашёл твои трусы на заднем дворе. – Тихо мне на ухо говорит отец, напоминая, что я умудрилась два раза споткнуться перед тем как окончательно упасть лицом в грязь.
- Предатель. – роняю ему в лицо. Такой подлости от собственного отца я не ожидала. Он обещал всегда быть на моей стороне. – Собственными руками калечишь жизнь дочери!
- Дайте мне пару минут. Думаю, я найду аргументы для Николетты. – Вмешивается в семейный разговор Брюнет. – Где мы можем поговорить?
- В моём кабинете.
- Никуда я с ним не пойду. Находилась, знаю, чем это всё заканчивается.
- Радует, Принцесса, что ты умеешь извлекать уроки. - У меня клацают зубы от злости, перекусить бы его глотку, чтобы заткнулся на веки вечные.
Мы остаёмся в папином кабинете одни. Когда за папой закрывается дверь, я начинаю себя чувствовать обнажённой даже в этом пуританском платье. Хочется спрятаться от пронзительных глаз. Брюнет словно не замечает вызывающего макияжа, не видит балахона на мне, смотрит в самое нутро. В этом он весь.
- Как у тебя хватило наглости прийти сюда? – Сажусь в папино кресло, занимая место хозяина, пусть не думает, что ему удалось прогнуть всю мою семью под себя. Брюнет же подходит к бару и изучает его содержимое. Нагло, будто ему разрешили чувствовать себя как дома. Он точно алкоголик.
- Можешь не переживать, плевать я хотел на штамп в паспорте. Мы будем жить раздельно. – Брюнет пьёт виски прямо с горла бутылки, за раз осушает половину. У него явные проблемы с алкоголем. – Тебе нужно стереть пятно на репутации, мне нужна жена для статуса. Это выгодная сделка для нас обоих, Принцесса.
Скрещиваю руки. Он последний человек с кем я лягу в постель. Я имени его не знаю до сих пор!!! И пусть выкусит, даже ради приличия теперь не буду спрашивать. Мне пофиг как его зовут!
- Вот как. Мне омерзительна даже мысль о свадьбе с тобой. Я лучше выйду замуж за старика, чем снова лягу с тобой в постель. Не знаю, под чем я была, когда переспала с тобой. Это ошибка будет преследовать меня всю мою жизнь.
- Это моя вина, я перебрал в тот день, ты сказала, что хочешь меня и... – Лицо парня потемнело, он стал практически серым. Было видно, что он не меньше моего жалеет о проведенной ночи и это уничтожало меня, заставляло его ненавидеть сильнее. Всем своим видом и каждым словом Брюнет подчёркивал, что секс со мной отвратителен. – Похоть взяла вверх. Обычно я не трахаю девочек, но ты так открыто сказала, что хочешь меня, что я был уверен, что ты уже не невинна. Решил, что мы можем хорошо потрахаться и разойтись. Как взрослые люди. Кто знал, что ты целка?
Его извинениями хотелось подтереться и выбросить.
- Поэтому ты трахнул и выставил меня за дверь? Как шлюху?
- Почему ты не сказала, что девственница?
- Это не так важно…
- Это важно. Девушки имеют привычку эмоционально привязываться к тем, кому отдали невинность, а у меня нет желания играть в отношения.
