- Лучше бы ты отговорила своего брата жениться на мне. – Сажусь за стул и смотрю на себя в зеркало. Сердце в очередной раз неприятно ёкает. Я извелась за эти дни, смотрела на себя сотню раз в зеркало и не понимала превратности судьбы.
Я была красива. Многие сходили с ума, но любовь так и не нашла ко мне, обходила стороной. Теперь я выхожу замуж за человека, кто любит другую и собирается меня сделать красивой картинкой.
- Нет силы способной отговорить брата от чего-то, что он уже решил для себя.
- Думаешь, такая сила есть уговорить меня радоваться свадьбе?
- Думаю, ты умная и понимаешь, что нельзя позволить ему сделать тебя несчастной. Зачем людям видеть то, что не нужно? Ты красивая, сильная и все привыкли тобой восхищаться. Завистники сейчас ждут твоего падения, хотят увидеть, что брак условность, а ты покажи им, что у тебя всё хорошо. Как там уже на самом деле, ты разберёшься сама.
- Говоришь так словно ты на моей стороне, а не на его.
- Скоро ты станешь частью моей семьи. А значит, я буду и на твоей стороне. В нашей семье так принято. Один за всех. И все за одного.
- Это ненадолго. Не думаю, что наш брак продлится долго.
- Посмотрим.
ХХХ
Ева замирает при виде меня в свадебном платье, шумно сглатывает, но ничего не говорит. Девушка быстро берёт себя в руки. В этот момент я понимаю, что мы с ней подружимся. Ева не похожа на своего брата, она мила и прямолинейна. Возможно, мы станем близки.
Усмехаюсь. Уверена, я произведу фурор. Моё платье очень дорого обошлось мне, и я собираюсь им шокировать публику. Как сказал Брюнет, я могу эпатировать?
Так пусть получет первую дозу эпатажа.
Мы спускаемся с Евой и садимся в машину к Фиделю. Его успели залатать за это время. Родители с Ибрагимом уже уехали в церковь, чтобы поприветствовать первых близких гостей.
Ева - олицетворение тихой роскоши, на девушке приталенное платье из лёгкого шелка, делающего из неё синоним нежности. На ней нет вычурных украшений, но сразу видно, что они стоят невероятно дорого, все они уникальны, сделаны на заказ лучшими ювелирными домами мира. Уж я то разбираюсь во всём этом.
Брюнет очень богат. Может, папа решил нарастить капитал? Его подкупили деньги парня?
Не могу до сих пор найти объяснение такой перемены в поведении отца.
- Волнуешься? – Ева решает нарушить тишину, она поддерживает меня как может. Вопросов о платье не задаёт.
- Немного. Если бы было в моих силах сократить гостей до минимума, я бы это сделала.
- Дэм распорядился, чтобы на церемонии была только семья, в церковь не пустят никого постороннего, а вот на праздновании уже будут гости. Нужно будет показать, что Вы счастливы и что ваш брак логичное продолжение отношений. – Кривлюсь, никто не купится на этот обман. Итак, всем понятно, почему мы женимся.
Дэм… Значит, его зовут дома - Дэм?
Ему совершенно не идёт это имя.
Отворачиваюсь к окну, меньше всего мне хочется говорить сейчас о брюнетике.
Возле церкви столпились журналисты, они плотным кольцом прилипли к машине, не позволяя нам выйти, охране пришлось вступиться. Десятой мужчин образовали коридор и оттеснили журналистов, закрывая обзор камерам огромными чёрными зонтами.
К машине подошёл Фидель с загипсованной рукой и открыл мне дверь, вид у него был весьма виноватый. Глаза так и просили прощения за то, что он не уберёг меня.
Он подал мне здоровую руку и помог выбраться. Я сразу уже услышала шепоток и некую тишину. Журналисты не могли меня рассмотреть полностью, но сквозь щёлочки пытались урвать хоть кусочек. Платье эпатировало, как я и планировала.
Я поправила вуаль и направилась к церкви, произвожу впечатление на всех присутствующих. Небольшое количество гостей замирает. Кажется, кто-то даже перестаёт дышать.
На мне угольно чёрное платье, подчёркивающее траур. Волосы собраны в тугой пучок – раковину. Ева помогла вплести мне в волосы жемчуг, оттеняющий волосы. Она не сказала ни слова, даже взглядом не упрекнула выбор платья. Просто приняла его. Тёмная, траурная вуаль скрывает часть лица.
Мама открывает рот, судорожно глотает воздух и закрывает его, пытаясь справить с шоком. Мы с ней выбирали совсем другое платье на свадьбу, она не знала, что я тайно от всех заказала траурное на личные деньги. На лице отца я замечаю саркастичную улыбку, уверена, что он нечто подобное ждал от меня.
Без боя я никогда и никому не сдамся.
Дэмчик, ты хотел красивую картинку вместо жены? Она будет. Ты у меня ещё три года не сойдёшь с обложек журнала.
Перевожу взгляд на мужчину и женщину, которые стоят справа от моего будущего мужа. Родители Брюнета, сомнений не может быть. Демид был копией своего величественного отца, мужчина стоял, широко расставив ноги с военной выправкой, и с интересом рассматривал меня, немного прищурившись. Его виски немного тронула седина, но это не портило мужчину. Напротив. Делала как-то даже благороднее.
Рядом с ним стояла невысокая и очень красивая женщина. Увидев меня в чёрном платье, она прикрыла рот рукой, чтобы скрыть широкую улыбку. Её реакция меня удивила. Немного даже разочаровала. Слишком легко она отнеслась к моей выходке.
Наверное, я ждала другую реакцию. Хотелось вызвать негодование и сорвать свадьбу, а не позабавить гостей.
- Ты в своём репертуаре, Николетта. – Бросает мне сразу же Брюнет, осматривая с головы до ног. Он не стесняется родителей и не торопится нас представить. Воспитание у него никудышнее.
- Еле нашла подходящее случаю платье. – Отвечаю с улыбкой, расправляя пышную юбку. Выгляжу я как счастливая вдова. Благоразумно молчу о том, что я обязательно приберегу это платье к дню его похорон. В нём и станцую на его могиле.
- Не сомневаюсь. - Интересно, это нормально, что я не знаю имени собственного жениха? Только фамилию, если у него одна фамилия с сестрой. И «Дэм», как часть имени. А Брюнет только сейчас вспоминает, что меня нужно познакомить со своей семьей. – Знакомьтесь, моя невеста – Николетта Хегазу. Николетта, а это мои родители, Алена и Максимилиан Гроссерия.
Было бы хорошо, если бы он сам представился.
- Приятно познакомиться, Николетта. – Говорит сразу же сеньора Гроссерия. Ева пошла в неё, такая очаровательная и нежная. Но если Ева просто очаровательна, то за очарованием её матери скрывалась холодная сталь. – Платье великолепное, ты очень точно попала в любимый цвет Демида.
Последнее видимо было направлено как колкость в сторону Брюнета. Демид. Вот значит, как тебя зовут. Приятно познакомиться.
- Да, я если бы выходил замуж за тебя, тоже надел бы чёрное. – Усмехается его отец, хлопая сына по плечу. – Тот ещё подарочек…
Нервно улыбаюсь. Его семья не осуждала и не давила. Они вообще знают, что заставило нас пожениться? Если Ева знает, значит, и они должны.
- Пора начинать церемонию. – Объявляет святой отец. Я оглядываюсь назад, чтобы найти родителей и брата. Чувство такое, что я уже стала членом новой семьи, оттесненная от старой.
По крайней меры мои будущие родственники не кричали, что я падшая потаскуха, женившая на себе их сына. Уже плюс.
Ибрагим салютует мне, пытаясь приободрить. Мама бледнее обычного, кажется, она нервничает сильнее меня. А на отца я также злюсь. Он буравит во мне дыру, плотно поджав губы. В своём репертуаре.
- Принцесса, на руках к алтарю не понесу, топай ножками сама. – Брюнет толкает меня к алтарю, а я шиплю гневно, поворачиваясь к его бесстыжей морде.
- Любимую свою носить на руках будешь. А я и без тебя как-то справлюсь. – Хочется душу из него вывернуть. При упоминании благоверной глаза моего жениха темнеют, он хватает меня за руку так, что я еле давлю рвущийся изнутри крик. Хорошо, что на мне высокие перчатки и никто не увидит синяков.
- Брачущиеся помилуетесь после церемонии. – шутит Святой отец, воспринимая нашу дуэль за обжимания двух влюблённых. Демид силой подводит меня к священнику и ставит перед собой, сначала ослабляя галстук, а потом и вовсе снимая его и выбрасывая как ненужный аксессуар.
