пока я безуспешно пытался дозвониться до Вани.
Обведя взглядом эту небольшую комнатку, я более внимательно осмотрел бумаги, лежавшие на столе. Вчера я был не в состоянии сконцентрироваться, но сейчас начал вчитываться, с чем работал Громов непосредственно перед смертью.
— О, как, — пробормотал я, откидываясь на спинку стула.
Это было официальное дело главы второй Гильдии Романа Георгиевича Гаранина. Здесь была собрана вся доступная для СБ информация. Многое мне не хотелось узнавать, но сейчас было не до сантиментов. Не просто так, оказывается, Рома всем постоянно говорил, что он плохой человек. Я покачал головой и открыл последнюю вложенную страницу. Там было всего два слова, без каких-либо уточнений: оперативный отдел и силовой блок. Похоже, Андрей Николаевич до последнего сомневался, куда его поставить в случае успешного собеседования у Оракула.
— Сейф, в подобных местах просто обязан быть сейф, — звук собственного голоса немного успокаивал.
Я встал из-за стола и принялся более внимательно осматривать этот маленький кабинетик. Никаких намёков на шкафы, картины и книжные полки в комнате не было, поэтому я принялся обстукивать стены, пытаясь найти хоть что-то похожее на нишу.
Сейф обнаружился в весьма необычном месте — в туалете за одной из панелей. Обнаружил я его совершенно случайно, просто зацепившись футболкой за панель, которая немного отошла от стены, вероятно, из-за сильнейшего жара. Когда я увидел сейф, то даже на мгновение забыл, зачем я вообще сюда пришёл. Он был заперт на обычный механический замок. И на нём я не заметил даже простеньких чар. Приложив руку к дверце, я направил немного энергии, формируя простенькое отпирающее заклятие. Сразу же раздался щелчок, и дверь отворилась с противным скрежетом.
Внутри находились только папки с документами. Никаких потайных карманов и ниш в сейфе я не обнаружил, поэтому просто сгрёб все бумаги и перенёс их на рабочий стол. Не успел я ознакомиться с содержимым хотя бы одной папки, как в дверь постучали.
— Войдите, — крикнул я, поднимая взгляд от бумаг.
— Чем занимаешься? — в комнатку вошёл Егор, кладя передо мной несколько листов.
— Разбираюсь, с чем работал Громов лично, никого не ставя в известность, — я потёр лицо руками. — Например, нам, оказывается, официально дали добро на формирование собственного силового блока, но не выделили для этого денег, оставив вопрос на рассмотрение в первом квартале следующего года. А ещё я теперь знаю, что именно Громов тормозил на протяжении двух лет все попытки завести дело на Ромку, когда он, будучи Гараниным, возглавлял свою Гильдию. Вот ведь настырные какие, — я даже покачал головой, — поражаюсь их упорством. Всего поступило тридцать девять запросов, и их все Андрей Николаевич складывал в отдельную папочку и хоронил под грудой остальных бумаг, — я, усмехнувшись, протянул папку Дубову.
— Треть запросов инициировано Клещёвым, — посмотрел на меня Егор, возвращая документы на стол.
— Да, ещё парочку на него накатал собственный отец. Какая же Гоша всё-таки мразь, — я поморщился. — Нет, мои предки мягкосердечием никогда не страдали, но вот до такого они не опустились бы, — и я, повертев в руках папку, бросил её на дело Романа.
— О да, твои предки просто убили бы беднягу, — хмыкнул Егор.
— Это да, но сделали бы это сами, собственными руками, не привлекая посторонних, — я посмотрел на папку и в который раз уже покачал головой. — Остальные запросы оформлены официальными органами, включая наш собственный следственный отдел, — взяв в руки бумаги, принесённые Дубовым, я пробежал глазами по написанному. — Вы всех опознали?
— Практически. Осталось только левое крыло первого этажа, но туда пока трудно попасть, — ответил Дубов, падая на стул. — У меня ни черта не сходится, — выдохнул он. — Я постоянно просчитываю варианты и думаю о взрыве. И у меня никак не получается связать Клещёва с Владом и этим терактом, особенно учитывая, как познакомился Льевски с Вандой, и причастность к этому знакомству самого Клещёва. Но ничего не выходит. Меньше двадцати процентов, что покойный Игорь Максимович ко всему этому причастен.
— Поймаем Влада, узнаем, — клятвенно пообещал я прежде всего самому себе.
Я вздрогнул, когда в воцарившейся на мгновение тишине раздался громкий звук телефонного звонка.
— Наумов, — коротко представился я, отвечая на вызов с неизвестного номера.
— Дмитрий Александрович, — в трубке раздался тихий и какой-то уставший голос Ахметовой. Я заметно напрягся, прислушиваясь к своим собственным ощущениям.
— Что-то с Романом? — задал я вопрос, не дожидаясь, когда она продолжит.
— Ну, можно и так сказать, — немного замявшись, произнесла она. — Операция прошла успешно и его жизни ничего не угрожает. Но… вы можете подъехать, мне нужно с вами кое-что обсудить, — не терпящим возражения голосом произнесла Ольга Николаевна.
— Да, разумеется, — я провёл рукой по волосам. — Как только освобожусь, сразу подъеду.
— Я буду вас ждать в своём кабинете, — с этими словами она отключилась, а я обречённо посмотрел на погасший дисплей, аккуратно кладя телефон на стол.
— Мне нужно в больницу. Ахметова звонила, — пояснил я, переводя взгляд на Егора.
— Я так и понял, — он глубоко вздохнул и потёр переносицу. Вот кому не помешало бы отдохнуть, хотя бы поспать. — Ванда приехала. Открой ей кабинет Громова, чтобы она смогла приступить к работе, как только с духом соберётся. Я ей про Ромку ещё не говорил. Скажу, когда она закончит описывать место.
— Хорошо…
— Дмитрий Александрович, — дверь кабинета открылась после короткого стука, и в кабинет заглянула Рерих. Отложив бумаги, которые всё ещё сжимал в руке, я выпрямился на стуле. — Я могу с вами поговорить? — осторожно поинтересовалась она, заходя в это небольшое помещение.
— Какая трагедия, — протянул Егор. — Мы ещё не обыскали до конца первый этаж, где располагался кабинет нашего психолога. А ведь она не выходила с нами на связь всё это время, и я даже позволил себе испытать робкую надежду, что никогда её больше не увижу, — прошептал он и опустил голову на руки, сложенные на столе.
— Сожалею, Дубов, что не оправдала ваших ожиданий, — с усмешкой в голосе произнесла Гертруда Фридриховна. — Я работаю на полставки, и у меня гибкий график, поэтому до конца рабочего дня я задерживаюсь лишь в случае необходимости, — пояснила она, глядя при этом исключительно на меня. —
