Гильдии убийц. Хотя было бы забавно посмотреть на то, как глава второй Гильдии ковыряется в носу, снимает с себя штаны, чтобы помочиться посреди комнаты, или начинает совершать очень нелогичные поступки. Потому что больше всего у него была поражена правая височная доля.
— Вообще-то, я здесь, — простонал Ромка и открыл глаза. — А где я, собственно? — он приподнялся на локтях, озираясь по сторонам, задержав в конечном счёте взгляд на мне и на Ахметовой. И тут я увидел, что ограничитель Ольга Николаевна вернула на Ромкину шею, и он даже мигает красным огоньком, показывая всем окружающим, что работает.
— В больнице, а на что это похоже? — изогнула бровь Ахметова, наклоняясь к нему и светя в глаза маленьким фонариком.
— Как я здесь оказался? А это вообще что такое⁈ — он притронулся к шее, ощупывая ограничитель. — Дима, какого хрена на мне ограничитель? — прошипел он, резко убирая руку.
— Ты был очень плохой ручной обезьянкой, — хмыкнул я, вспоминая всё то, что он нёс тогда в СБ. — Или маленькой собачкой, я не совсем уверен, с кем именно ты себя ассоциировал в тот момент.
— Что? — он уставился на меня и осторожно сел на кровати, не сводя с меня удивлённого взгляда. — Последнее, что я помню, это как нас с Егором отбросило взрывом от входа в СБ, а потом всё смутно, как в тумане. Вроде мы с тобой разговаривали в какой-то подворотне про Великого Князя Эдуарда, и я до сих пор надеюсь, что это был бред контуженого человека.
— Да нет, разговор был реален. А вот тот бред, который ты после этого почти сутки нёс, не оставил никого из нас равнодушным. Хотя нет, вру, не всех. Оказывается, Егор для тебя — самый замечательный человек. Не то, что мы с Вандой, испортившие тебе жизнь одним своим появлением в школе, — улыбнулся я, бесцеремонно отодвигая ноги Романа в сторону и садясь на кровать, не найдя в этой просторной палате ни одного стула.
— Что? — он встрепенулся и потёр переносицу обеими руками. — Я что сказал Вэн?
— Что ты её ненавидишь и проклинаешь тот день, когда она тебя чуть не убила в коридоре. Там ещё было что-то про женитьбу на Кристине и куче маленьких Гаранчиков, — я бросил быстрый взгляд на рассмеявшуюся Ахметову, заносившую в медицинскую карту какие-то данные. — Да, тебе ещё долго нужно будет извиниться перед нашей сотрудницей, которую ты хотел или убить, или заняться с ней любовью, но так, чтобы твоя жена не узнала. И здесь я нахожусь в тупике, ты кого назвал женой: Ванду, которую ненавидишь, или Кристину, являющуюся женой нашего дорогого Демидова.
— Ты сейчас издеваешься? — очень тихо спросил Ромка, притрагиваясь к своему ёжику на голове, морщась при этом.
— Я? Нет, как ты мог подумать, что я могу издеваться над больным человеком. Что у тебя с Крис? — последний вопрос был задан ледяным тоном главы Семьи. Мне только с этой стороны проблем с Лео не хватало для полного счастья.
— Ничего. Дима, правда, ничего! Это было давно, — он прикрыл глаза, откидываясь на подушку. — Что вы там говорили про странные поступки? Надеюсь, я ничего подобного не делал?
— Не успел, но на мои ботинки нагадить обещал, — я усмехнулся, глядя на брезгливость, отразившуюся на его лице. — И что у тебя за странная страсть к маленьким собачкам внезапно открылась? Вроде никаких комплексов быть не должно. Я же видел тебя голым, когда Ванду лечил. Мне нужно было каждое воспоминание просмотреть, в котором ты фигурировал.
— Дима, замолчи, — простонал он. — Я даже не знаю, за что мне сейчас больше всего стыдно.
— Знаешь, Рома, у Моро тебе явно нечему было стыдиться. Хотя, как по мне, ты слегка перестарался. Всё-таки это у невинной девушки был первый подобный опыт…
— Дима! — воскликнул он, перебивая меня.
— Считай, что мы в расчёте, — я похлопал его по плечу, ощущая странное облегчение. Напряжение последних суток начало постепенно уходить, а в голове прояснилось. Волнение за Ромку, как ни крути, присутствовало с самого начала. — Ничего личного, но ты сейчас отлично выполнил роль этакого громоотвода. Мне заметно полегчало. И да, кстати, раз мы заговорили о твоей личной жизни, у Ванды с её бывшим муженьком ничего не было. Наверное, тот поцелуй в щёчку в мэрии всё-таки не считается. Видимо, даже не помня тебя, она боялась разочароваться в других мужчинах. Если, конечно, это для тебя важно, — я поднялся на ноги, разминая плечи и поворачиваясь к Ахметовой. — Когда я могу его забрать?
— Хоть сейчас. Он совершенно стабилен, — ответила Ольга Николаевна и убрала ручку в карман. — Я всё же надеюсь получить ответы на свои вопросы.
— Я уже сказал, что это невозможно, — наши взгляды снова встретились, и она прищурилась, явно обдумывая какую-то, только что пришедшую ей на ум идею.
— Мне нужно находиться в СБ, насколько я понимаю, — тихо проговорил Ромка, вновь притрагиваясь к ограничителю. — Насколько ты меня задержал?
— Какая разница? — я перевёл взгляд на Ромку. — Когда посчитаю нужным, сниму. Мне ещё следует удостовериться в твоей адекватности, потому что твоя почти одержимая потребность находиться в СБ почему-то не прошла, и нам следует держать руку на пульсе.
Проговорив это, я вышел из кабинета, ожидая в коридоре, когда целитель даст Гаранину последние указания. Пока я ждал Ромку, позвонил Гомельскому, уточнив, что всё в силе, и Артур Гаврилович уже подготовил необходимые документы.
— Ну что, поехали в СБ, если тебе это так жизненно важно, — сказал я Ромке, в этот момент вышедшему в коридор, убирая в карман телефон.
— Дима, хватит издеваться. Я мог бы попросить за всё прощение, если бы вообще хоть что-нибудь помнил, — скривился он. — Скажи мне, как теперь извиняться перед Вандой?
— Дави на жалость в надежде, что она больше не приложит тебя никаким артефактом, — ответил я. — И да, извинись перед Тамарой из отдела кадров. Сам до СБ доберёшься?
— Да, — он вытащил из кармана штанов артефакт императора Владимира, настраивая координаты, и сразу его активировал, исчезая с лёгким хлопком.
— Ну и чудненько, — пробормотал я, перемещаясь ко входу в Первый Имперский Банк.
* *
