— ко мне подошёл один из спасателей, работавших в это время на этаже.
— Нет, — я покачал головой. — Сейчас законсервирую комнату, чтобы не началось разложение. Я маг, — зачем-то добавил я, хотя, подозреваю, спасателю было совершенно всё равно.
— Зачем? — ну вот, как я и думал, на то, что я маг, спасателю наплевать. Его больше интересует нелепость моих приказов.
— Затем, что очень важно не потерять этих людей среди массы всех остальных жертв, — проговорил я, стиснув зубы.
— Как скажете, — спасатель покачал головой и направился дальше по коридору к следующему небольшому завалу.
Наложив чары нетления на комнату, я спустился вниз, к тому кабинету, где оставил своих друзей. В кабинете уже никого не было, кроме Егора и Гертруды Фридриховны.
— Я обзвонила всех родственников по предоставленному мне списку, — сразу начала говорить Рерих. — Разделила всех на три группы и пригласила к разному времени. Собрания будут проводиться в большом зале здания Правительства, в присутствии президента и временно исполняющего обязанности министра внутренних дел.
— А…
— Все эти тонкости я уладила ещё вчера. Они не смогли мне отказать в подобной просьбе, — как-то жутко улыбнулась Рерих. — Первая встреча состоится в шесть часов вечера.
— Кто бы сомневался в ваших талантах ломать людей, их психику и подчинять их своей воле. Даже если это наш жалкий президент, — Дубов закатил глаза и схватился за голову.
— Ты когда-нибудь договоришься, — я улыбнулся краешками губ. — Мне нужно ещё закончить кое-какие дела к этому времени и привести себя в порядок, — кивнул я Гертруде Фридриховне, вышел в коридор и бегом побежал к выходу, чтобы в любимом тупике возле помойки активировать очередной портал.
Глава 8
Настало время заняться выжившими: принимать присяги, восстанавливать отделы, делать хоть что-то, пока разборы завалов находились на завершающей стадии. Но прежде чем встречаться с людьми, я попросил Эдуарда рассказать об устройстве Службы Безопасности Российской республики так полно, как это только возможно. Он согласно кивнул и начал меня просвещать, потому что, как оказалось, я и половины нюансов не знаю.
Служить в СБ можно было тремя разными вариантами. Первым шёл офицерский состав. Офицеров могло быть столько, сколько одобрит или призовёт Оракул. Офицеры приносили самые суровые присяги, в извращённости которых я уже убедился на себе.
Но офицерские присяги Оракулу не приносили уже много лет, а то и веков, никто, кроме меня. Даже Громов и другие офицеры в своё время воспользовались вторым вариантом службы: заключили договор именно на службу и принесли присягу своей стране в качестве штатных сотрудников. Эта клятва была послабее, чем офицерская, но она также несла некоторые ограничения. Например, давший её не мог выболтать секреты СБ случайно или намеренно, не мог действовать вопреки безопасности Российской республики, не мог предать саму службу, а также она подразумевала верность офицерам, принёсшим клятву Оракулу.
Услышав последнее предложение, я слегка завис и повернулся к своему любимому старшему брату, когда-то давно придумавшему всё это извращение.
— Эд, а когда на самом деле я начал считаться, пусть и чисто номинально, главой Службы Безопасности? — протянул я, пристально разглядывая его.
— Дима, ну зачем тебе такие странные подробности, — Эдуард быстро отошёл к окну и встал у него, заложив руки за спину. — Это уже не имеет значения. Если я правильно разобрался, именно эта клятва служения являлась основой ритуала служения для глав Гильдий.
— Чем карается нарушение клятвы? — спросил я хмуро.
— Нарушения карались в зависимости от тяжести проступка, но для измены наказание всегда было одно — смерть, — жёстко ответил Эд.
Ну что же, Эдуард никогда не отличался мягкосердечием, особенно когда речь шла о безопасности страны, которую он так любил. Не отрывая взгляда от окна, Эд продолжил.
Третьим вариантом служения было простое заключение договора, как вольнонаёмного рабочего, не принося никаких клятв. Когда Эдуард об этом говорил, его передёрнуло. Этот способ был разработан после падения империи, и он никакого отношения к его возникновению не имел. Те, кто подписал такой вот договор служения, никаких пожизненных государственных гарантий в виде шикарной пенсии и полного пансиона в конце службы получать не должны были, только гарантированную пенсию и пару льгот.
Также вольнонаёмные работники должны быть настолько далеки от всех секретов безопасности, как это только возможно. Но это теоретически, а как всё происходило на самом деле, ни я, ни Эдуард понятия не имели.
— Этого третьего варианта службы не должно сохраниться в восстановленной Службе Безопасности, — процедил Эд, когда закончил посвящать меня в нюансы, и на этот раз я был полностью с ним согласен.
— Мне нужно вернуться в СБ, — сказал я, потирая уставшие глаза. Интересно, когда я наконец смогу выспаться? — Мне нужно уже встретиться с выжившими сотрудниками и исключить третий вариант службы из Устава.
— Иди, — кивнул Эдуард. — Я к тебе позже присоединюсь. Я начал работать над обновлённым регламентом. Когда закончу, покажу его Ване, а потом мы его тебе отдадим на изучение. Если сочтёшь приемлемым, то подпишешь и пустишь в дело.
— Когда ты восстановишь разрешение для телепортации, хотя бы для нас? — проворчал я, доставая из кармана куртки уже порядком потрёпанный карандаш и делая из него портал в тот тупик с помойкой, надёжно закрытый от всех любопытных взглядов.
— Я восстановлю нам доступ не раньше, чем окончатся ремонтные работы, и вся система защиты будет в который раз уже переделана и начнёт работать в полную силу, — ответил Эдуард. В окне отразилось его безупречное лицо, и я только сейчас заметил, что между бровей у него залегла глубокая складка. Да, разрушение Службы Безопасности ударило по нам всем гораздо сильнее, чем я думал.
— Ладно, понял, отстал, — и, вздохнув, я активировал портал.
— Ох ты ж, парень, как ты нас напугал! — я помотал головой. После телепортации всегда на несколько секунд возникает дезориентация. А тут прямо над ухом кто-то вопит.
Открыв глаза, я увидел, как прямо передо мной с земли поднимается рабочий в форме коммунальных служб, а рядом с мусорными баками стоит машина мусоровоз.
— У вас есть точное время, когда вы сюда приезжаете? — спросил я раздражённо. — Потому что всё указывает на то, что вы делаете это наобум, как придётся, или как вспомнили: «Ой, мы ещё на площади
