баксов.
Возмещу ему, если что. В этой квартире должно быть все — и оружие на всякий случай, и определенная сумма наличными. Если уж в чем-то Мею нельзя отказать, так это в предусмотрительности. Определенно.
Да. Мне самому показываться нельзя. Меня уже завтра объявят в розыск. Но не по подозрению в убийстве, а как свидетеля. Кстати, по нынешним законам то, что я сбежал — не правонарушение. Защищать свою жизнь можно вообще как угодно, если потребуется — даже убивать.
Это не наши дни, когда тебя посадят, если ты порежешь кухонным ножом грабителей, вломившихся в твою квартиру. Даже если не насмерть.
Я прислонился к стене и стал ждать. Парень поднялся на пятый и постучал кулаком в дверь квартиры. Звонка дверного они себе позволить, похоже, не могли. Около минуты ничего не происходило, и он постучал еще раз. Потом послышался щелчок замка.
— Я от мистера Лански, — услышал я голос охранника. — Мне нужны ключи.
— Да-да, конечно, — тут же ответила женщина с акцентом.
Не таким, как у меня, не сицилийским. Неаполитанка — понял я. Причем, переехала не так уж чтобы давно.
— Вот, — проговорила она.
— Спасибо, — ответил охранник. — Держите, это вам за беспокойство.
— Ой, спасибо большое…
— Ложитесь спать. Если что…
— Я ничего не видела, и не слышала, — закончила она за него фразу.
Понятливая женщина. Дверь закрылась, тут же снова щелкнул замок. Следом послышались шаги, охранник стал спускаться вниз. В руке у него был простой ключ, он подошел к двери, отомкнул замок, а потом снова подошел ко мне, чтобы помочь войти.
Когда мы оказались внутри, щелкнул выключателем, по памяти нашел. Под потолком загорелась тусклая электрическая лампочка. От нее шли провода прямо по стене, они не внутри были спрятаны, и не в кабель-канале, а просто были прикреплены на небольшие гвоздики.
Квартира… Да, интересная планировка, мне никогда ничего подобного видеть не приходилось. Коридора не было, и входная дверь вела сразу в кухню, совмещенную с гостиной. Если такую убогую комнатушку вообще можно было назвать гостиной.
Стоял, конечно, какой-то диван, газовая плита имелась, но без духовки, а просто конфорки, две штуки.
Из нее вело окно на улицу, сейчас прикрытое занавеской. В противоположной стене был дверной проем, но самой двери не было. Что там дальше… Память подсказывает, что еще одно окно, ведущее уже во двор, и там же — пожарная лестница.
Пахло старой мебелью, сыростью.
Я отстранился и встал у стены. До дивана как-нибудь уж сам доберусь, смогу.
— Иди, паркуй машину, — сказал я. — Когда вернешься, постучишь в дверь вот так-вот.
И отстучал бессмертное «Спартак-чемпион». Вряд ли кто-то еще в Нью-Йорке знает такой стук, так что это будет безопасно. А мне надо быть настороже.
— Вы уверены, сэр?
— Уверен, — кивнул я. — До дивана я как-нибудь доберусь сам.
Но сперва надо было позвонить Лански, а телефон тут был, мой еврейский друг разорился на лишние десять баксов в месяц. Впрочем, для человека, оперирующего его суммами, это не деньги.
Парень двинулся наружу, захлопнув за собой дверь. Замок английский, изнутри ключа нет, чтобы его закрывать. Ничего, я смогу открыть.
Я снял трубку с аппарата и резко остановился. Во-первых, как пользоваться такими телефонами — я помнил очень смутно. Во-первых, кажется, крутить этот барабан надо как можно быстрее.
Кстати, вместо привычных тональных гудков какой-то низкий гул стоит. Типа «ммммммм» протяжное.
А во-вторых, куда звонить-то?
Да Лански домой, точно.
Почему-то представилось, как я сейчас введу цифры на барабане, а потом телефонистка на старой станции воткнет штекер туда, куда надо. Или это еще раньше было? И тогда надо было просить соединить меня с кем-то? Черт его знает.
Извлек номер из памяти, а там еще не цифры, но и буквы какие-то. Но тут все просто — каждая цифра соответствует сразу трем буквам. Ну и дела.
Я принялся крутить барабан. Послышались какие-то щелчки, а потом гудки, если их так можно назвать. Тоже больше похоже на бормотание какое-то. Два гудка — пауза, два гудка — пауза. А значит на той стороне сейчас должен телефон трезвонить. Да, наверное так.
Прошло, наверное, около полуминуты, прежде чем трубку подняли:
— Мей Лански. Это кто?
Трещит, шипит, связь плохая. Это — не привычное уже 5G. И говорить надо громко, насколько я понимаю, практически орать. Эхо еще стоит какое-то дурацкое.
— Это я, Лаки, — проговорил я.
Черт. Проговорился. Так ведь меня еще никто не называл, надо было представиться Чарли или еще как-нибудь.
— Лаки? — следом послышался смешок. — Это ты для конспирации себя так называешь? А мы сегодня с парнями встречались, так тебя уже все так зовут.
Все, прозвище ушло в народ. Ладно.
— Ты из больницы звонишь?
— Нет, я… В одном из наших домов. На меня напали. Я не узнал их, но скорее всего Маранцано решил закончить работу. Один из твоих охранников мертв, второй привез меня сюда. Двое нападавших мертвы.
Молчание… Похоже, что Лански переваривал информацию, которую только что получил от меня. Ну, сейчас у него в голове закрутятся барабанчики, или на чем работали старые вычислительные машины, если они уже были. Он умный парень, и наверняка что-нибудь придумает.
— А где была полиция? — спросил он. — Почему они тебя не охраняли?
Стоп. Верно. Я ведь прохожу как потерпевший по делу, и его наверняка не закрыли, даже несмотря на то, что я наврал про падение с лестницы на стекло. Где они были? Неужели ублюдок договорился с легавыми, и они посмотрели в сторону. Может быть и так.
— Не знаю, наверное за пончиками отошли, — сказал я.
Снова проговорился. Пончики еще легавые в это время не ели, это потом пошло. Надо держать себя в руках, а меня потряхивает, если честно.
А он, кстати, бодрый. Не спал явно. За бумагами сидел или с девчонками развлекался? Если знать Мея, то может быть и то и другое, несмотря на гениальность он никогда не гнушался плотских удовольствий. Разве что не пил практически, и не курил, но с женским полом у него проблем не было. Пусть он и не был так популярен, как Сигел.
— Ты…
— На Хестер-стрит.
— Понял, — подтвердил он. — Сиди тихо, не высовывайся. К утру тебя в розыск объявят.
— Я и без этого знаю. Нужно найти адвоката.
