подставных людей. Надо добраться туда, вызвонить Лански, и пусть приезжает. И привезет врача заодно.
— Едем на Манхеттен, — решил я. — В Нижний Ист-Сайд.
Да, туда. И дело не в том, что там мой детский дом находится, адрес которого я до сих пор указываю при арестах. Там есть, где затаиться. Рядом — Маленькая Италия, где правит мой босс — Массерия. И там много итальянцев, которые могут помочь. Родной район, короче говоря.
— К парому то есть? — спросил парень.
Точно. Моста со Стейтен Айленда еще нет, и я понятия не имею, когда его построят. Я не знаю, потому что не интересовался, а Лучано — по понятным причинам, он о будущем не в курсе. Остров практически изолирован от основной части Нью-Йорка, единственное сообщение — это паромы. Они круглосуточные, но по ночам ходят реже — примерно раз в час, хотя днем курсируют раз в минут двадцать.
— Да, — кивнул я.
— Тогда вам лучше на заднее сиденье пересесть, спрятаться, — заметил телохранитель. — Иначе могут вопросы возникнуть.
— Чуть позже, — ответил я. — Когда отъедем подальше, остановимся.
Я заметил радиоприемник. Штука дорогая, не меньше трех-четырех сотен долларов, потому что заводских пока не ставят. Значит машина не одноразовая, угнанная, а личная, причем не этого парня, ему не по чину. Это тачка самого Лански, не иначе. И ухоженная, надо сказать. Оттуда и цвет такой. Он точно не послал бы охранять меня кого попало, а тут еще и свою машину выдал.
Потянул руку, включил, повернул ручку, пытаясь поймать сигнал и наткнулся на полный недоумения взгляд телохранителя.
— Чего? — не понял я. — Радио послушать хочу.
— Так ведь ночь, мистер Лучиано, — проговорил он. — Радио только до одиннадцати. Теперь до шести не будет вещания.
Точно. В это время еще не было круглосуточных радиостанций, и я понятия не имею, когда они появятся. А пока что вещание прекращают, а начинается оно снова только утром. Потому что люди спят, да и электричество экономить надо. Оно дорогое.
Ну и хорошо. Значит, поедем в тишине. А заодно и ничего моим мыслям мешать не будет. Пускай.
Ладно, тут и думать нечего особенно. План на ближайший день есть, а потом уже будем думать. Только вот курить хочется.
— Есть сигареты? — спросил я, повернувшись к водителю.
— Да, конечно, — ответил он, помолчал немного, а потом все-таки достал желто-зеленую пачку с кругом и протянул мне.
Похоже, что он недоволен был. Может быть, не хотел, чтобы в его машине курили, но возразить боссу постеснялся? Наверное он и девочек сейчас возит в ней.
Хотя, если это машина самого Лански… Ну он тоже курит, пусть и редко.
Курят-то сейчас вообще все. И всплеска рака легких пока не было, и агрессивная реклама. «Reach for a Lucky instead of a sweet». Сигареты вместо сладостей. Их даже как средство для похудения продвигали.
Он дал мне зажигалку, и сунул сигарету в зубы и прикурил, после чего вернул ему пачку. Затянулся, выдохнул, затянулся. Стало поспокойнее.
— Ладно, — решил я. — Останавливайся, я лягу на заднее сиденье. А там к парому.
— Да, босс, — ответил он.
Все-таки хороший парень. Надо хоть узнать, как зовут его, а если что, приподнять.
Удивительно, но встряска пошла мне на пользу. Боль пропала, а потом я отрубился. Даже несмотря на урчание двигателя и тряску.
Интермеццо 2
Нью-Йорк. Бруклин. После полуночи.
Водитель мчался по пустынным ночным улицам Бруклина, вцепившись в руль, что было сил. Руки тряслись, а в ушах все еще звенело от выстрелов. Заднее стекло было разбито. Пуля Лучано прошла в паре дюймов от его головы. Повезло бы чуть меньше, и он бы сейчас лежал на парковке с дыркой в черепе. С двумя. Это правило мафии — двойной в голову, чтобы наверняка. И он это правило знал.
Он свернул в переулок, притормозил, заглушил двигатель. Нужно было посидеть немного, чтобы успокоиться — нельзя являться к дону в таком виде. Он и посидел в темноте, тяжело дыша. Прикурил, затянулся горьким дымом, пытаясь прийти в себя. Не получалось.
Сейчас он поедет к дону Маранцано докладывать о провале. Снова. Уже во второй раз.
После первого Маранцано был в бешенстве. Сейчас же он вполне может потребовать голову киллера. Он знал это, но другого варианта не было — если попытаться сбежать, то его все равно найдут. И тогда охотиться за ним будут не только люди Чарли, но и люди Сэла.
Немного успокоившись, он завел машину и через полчаса был на месте. Припарковал машину в двух кварталах от здания — ее все равно придется бросить, потому что разбитое стекло и дыры от пуль в двери привлекали внимание. Двинулся по улице, пока не добрался до трехэтажного кирпичного здания с вывеской «Импорт-Экспорт».
Одна из многочисленных контор для прикрытия. Хотя не главная. Главная у Сэла в его конторе по торговле недвижимости.
У входа стояли двое парней. Водителя узнали, кивнули, пропустили внутрь. Он поднялся по узкой лестнице на второй этаж, вдыхая запах сигаретного дыма и кофе. Из-за двери доносились голоса — дон разговаривал с кем-то. Он был не один.
Идти внутрь не хотелось. Откровенно говоря не хотелось, но выбора не было.
Водитель остановился у двери, собрался с духом, а потом постучал.
— Войдите, — донесся изнутри знакомый голос.
Он толкнул дверь, вошел.
Сальваторе Маранцано сидел за массивным дубовым столом. Ему было сорок три года, он был подтянут. Следил за собой, ухаживал, темные волосы зачесывал назад и носил дорогой сшитый на заказ костюм. На столе стояла пепельница, бутылка виски и два стакана, а рядом — Библия на латыни. Сэл был образованным парнем, и знал этот мертвый язык.
Он сжимал между двумя пальцами сигару и как раз собирался прикурить ее от спички, которую поднес Джо Бонанно — молодой парень двадцати четырех лет, правая рука дона. Он тоже повернулся и посмотрел на водителя внимательно, оценивающе.
— Ну? — спросил Маранцано. — Лучано мертв?
Водитель сглотнул:
— Нет, дон Сальваторе.
На несколько секунд наступила тишина. Маранцано медленно прикурил сигару, прополоскал рот дымом, выдохнул его.
— Нет, — повторил он тихо. — И как же так получилось?
— Не знаю, — ответил водитель. — Я взял с собой двоих парней, надежных, мы не первый год проворачиваем дела вместе. Они
