Читаем без скачивания Дело о таинственном наследстве - Татьяна Молчанова

– Ох! – Старушка, быстро обернувшись, зашептала, обрадовавшись возможности пожаловаться. – Муж сестры моей покойной, Женечки. Три года со смерти ее не встречались. А тут вот вдруг пожаловал!

Старушка замолчала. Потом, махнув рукой, опять зашелестела на ухо своей благодарной слушательнице:

– Куда-то умудрился все деньги промотать. Беден как церковная крыса. Сиротку убогую, Женечкой взятую на воспитание, толком не поднял. По слухам, весь в долгах к тому же. Хозяйство от его управы разваливается почти. Я вот тут даже, – Феофана Ивановна наклонилась к Наталье поближе, – даже запрос послала его управляющему, чтобы знать, как дела обстоят на самом деле. Вот жду ответа. Так и живем. Да что странно – денег не просит! Гостит, а чего целыми днями делает – неведомо. Ездит и ездит куда-то… Говорит, к чинам по кровному делу хлопотать. Ну а что делать – родственник ведь, не выгонишь. Хотя он даже Сашеньку уже начал раздражать… Тем, что сапоги не чистит до блеска! – вдруг нарочито громко произнесла старушка, и Наташа, немного сбитая с толку этими сапогами, не сразу заметила, что они не одни.

В дверях стояла белая как мел Дуняша и таращилась на барыню обезумевшим взором.

– Ну чего тебе? – немного сварливо поинтересовалась Феофана Ивановна.

– Барыня! – закричала Дуняша. – Не повинна я! Не единого плохого грибочка не подала, уж сколько служу. Барыня! Не на мне грех, не виновата! – И поперхнувшаяся всхлипом Дуняша только набрала в легкие воздуха, чтобы закатится новым криком, осеклась – в комнату вошел доктор.

– Иди, Дуняша, – хмуро кивнул он горничной. Осторожно приблизившись к сидевшей с открытым ртом Феофане, он произнес: – Грибы не грибы, а Максим только что Богу душу отдал. – И с размахом опустился в кресло.

– Ох ты господи! – мелко, испуганно перекрестилась старушка. – Что же за напасти такие. Это значит, и Сашенька мой мог!.. – вдруг взревела она не хуже Дуняши.

– Мог, – коротко ответил доктор, отчего-то многозначительно глядя на Наташу. – Но он вполне здоров. И, Феофана Ивановна, на вашем месте я бы не особо Дуняшу винил. Все. Наталья, поехали – подвезу, поговорим по дороге.

Наскоро попросив передать привет графу и вверив причитающую старушку слугам, Наташа затрусила к коляске доктора. Минут пять они ехали молча. Никольский все хмурился, выстукивая по сиденью нервную дробь тонкими сухими пальцами. Наконец, кинув на Наташу секундный, истинно «докторский» просвечивающий взгляд, Никольский нарушил молчание.

– Знаешь, Наталья, ни с кем не могу поделиться. Даже растерялся немного. Хоть ты меня выслушай… Не нравится мне эта история с грибами. Эх! – Он вдруг махнул рукой, как будто хотел сказать «была не была». – Понимаешь, граф грибы почти не попробовал. Они достались Максиму. Он за него их съел. А если бы съел сам граф, то он был бы сейчас мертв! Подожди, потом причитать будешь, – остановил он Наташин вскрик ужаса. – Позволь договорю.

Сама посуди: наверное, грибами травилась. Что должно быть: тошнота, слабость, головокружение, недержание желудочное – максимум. Чтобы человеку поплохело серьезно, надо живьем поганок пять съесть, а не так как у Феофаны заведено. У нее же только белый гриб в употребление идет, девки вручную каждый сбор проверяют. Не дай бог, сыроежка попадется – сразу вон, выкидывают. Граф вчера немножко блюдо это грибное отведал и обратно отослал. А Максим за ним почти полную порцию съел. Антон Иванович полное блюдо съел, Феофана Ивановна тоже. И результат – у всех разные симптомы. Граф только желудком слегка мается. Феофане Ивановне хоть бы хны, Максиму же стало плохо точно так, как если бы отменно ядовитейших грибов сплошняком в тарелку насовали. Безнадежно. Отмучился. Антон Иванович, вообще, по-моему, притворяется. В общем, – и доктор тихо спросил, внимательно глядя на Наташу: – Какой бы ты, Наталья, на моем месте вывод сделала?

Ох, как страшно ей стало! Опять затрясло, как давеча в конюшне с кузнецом. Совершенно понятно, чем так озаботился доктор. Похоже, кто-то пытался отравить графа, и отравить смертельно.

Последнюю фразу она произнесла вслух, и доктор, кивнув, откинулся в глубь сиденья, устало потирая переносицу:

– Знаешь, милая, не нравится мне все это. Ты с графом вроде сдружилась. Может, говорил тебе что? В шутку, а может, всерьез? Его и так каверзы что-то в последнее время подстерегают… Не могу я, конечно, вот так утверждать, что это какое-то преднамеренное отравление! – Доктор нерешительно помолчал. – Но я уже совершенно четко поговорил сейчас с графом, указывая, чтобы он как можно серьезнее отнесся к моим словам. Поспрашивал про его жизнь. Даже про врагов каких спросил. И, видишь ли, Наталья, – смеется! – Никольский горестно взмахнул руками. – Расхохотался так. Сказал, что у меня от долгой практики уже видения начались… И это мне-то такое сказать!

Наташа в прямом смысле прикусила язык, на кончике которого вертелись уже готовые сорваться слова с подробностями про плохо подкованную лошадь, о переживаниях Митрофана, о Васиных исследованиях. Она просто сидела в бричке Никольского, трясясь в такт ухабам, и молчала.

«Ведь граф не рассказал доктору, что я, даже мы, ведем расследование странных происшествий, что мы озаботились ими всерьез. Не рассказал. Интересно почему? Уж кому как не ему? Но тогда и я пока Никольскому ничего не скажу. Но уж графу скажу непременно! Сегодня грибы, а завтра что? Все это странно и страшно. А если он опять станет смеяться, то напрямую пойду или к тайному советнику, или в полицию».

И она твердо решила серьезно с Сашей побеседовать, тотчас как только увидит.

– Я поговорю с ним, – сказала она вслух. – Не беспокойтесь. Он меня выслушает.

Никольский вздохнул:

– Попробуй, Наталья. Я уж и не знаю, что делать. Не к исправнику же бежать – за дурака примут. Эка невидаль – человек от грибов помер! А может, и правда все-таки от грибов… – Доктор, что-то бормоча про себя, откинулся на спинку сиденья и спустя минуту уже дремал.

Глава седьмая

Еще о странном господине. План действий. Закат над уездом. Антон Иванович и подвал

Оказавшись дома, Наталья почувствовала, что от всех полученных за день новостей она уже совершенно не способна ясно мыслить. А подумать над всем этим нужно было обязательно. Эх, надо бы Васю запиской вызвать. Да куда уже – вечереет…

Наскоро поужинав в одиночестве – князь уехал к приятелю – она поднялась к себе в комнату и открыла дневник.

Ровные быстрые строки ложились на бумагу, описывая события последних дней. И если предыдущие страницы содержали такие записи, как: «Привезли бордового бархата обрез на то платье, которое я в журнале видела», или «Приняла роды у кошки. Ура! Все живы. Самого шкодливого отвезу Князевой, как подрастет», – то сегодняшний текст был похож на план боевых действий: «Пистолет отдан на изучение. Вася знает» или «С кем же посоветоваться? Очень много неясного происходит». Или уже совсем лаконичное: «Тайный советник – угу». Наташа просмотрела написанное. В голове немного прояснилось, показалось даже, что некое пустое пространство образовалось. «Свято место пусто не бывает», – подумала она с некоторым опасением. И тут же вспомнила свой сегодняшний визит к Феофане Ивановне и поймала себя на некоем раздражающем ощущении… Будто упущен был какой-то момент. Важный момент. Она постаралась сосредоточиться на этом своем ощущении и стала вспоминать, воскрешая в памяти картинки сегодняшнего дня: «Вот доктор рассказывает мне о грибах… Дело действительно какое-то совсем нехорошее… И как Дуняша про Максима закричала! Вот с этим криком все из головы и выскочило! Ведь приезжала к тетушке с целью какой-то! Так, Наташа, вспоминай… До Дуняши сидели, и тетушка все жаловалась на… А!»

И Наташа, вспомнив, даже раскраснелась от досады.

«Вот и пытайся что-то расследовать с такой памятью! Ведь Антон Иванович же! Бедный родственник Феофаны, которого не видно и не слышно! Угу…»

Одновременно с этим ее мысленным «Угу» под окном прозвучал тихий свист.

«Вася! – обрадовалась Наташа. – Как хорошо, что пришел!»

От желания поскорей увидеть друга она подошла к окну, решившись спуститься вниз через него. Но лестница, по которой этот спуск был бы возможен, отсутствовала, а прыгать со второго этажа она так и не научилась. Поэтому, захватив шаль и дневник, Наташа поспешила в беседку обычным путем.

Василий сидел, почти неприлично положив правую ногу на скамью. Наташа было удивилась, но, присмотревшись, заметила, что часть Васиной ноги, сразу под штаниной, была замотана бинтом.

– Господи, Вася, что с ногой?

Василий поморщился:

– Разгружали товар, мешок с металлом на ногу скинули. Да ничего, до свадьбы заживет! Может быть, до вашей, барышня, свадьбы, – чуть улыбнувшись, добавил он, вглядевшись в Наташино лицо и замечая в его выражении новые, нежные и взрослые нотки…