пехоте, а инженерным частям;
г) отдельные группы атаковали одна за другой с получасовыми интервалами, начиная с 11.00 и до 15.00, что превращало их в удобные мишени для сосредоточенного огня немецкой артиллерии. Благоразумнее было бы танковым группам двигаться от района сосредоточения в развернутом строю и по расчищенным маршрутам. Это позволило бы провести одновременную атаку силами всех танков и значительно затруднило бы немцам попытки их сдержать;
д) если бы танки были введены в бой раньше, скажем, примерно в то время, когда под ударом оказалась вторая линия немецкой обороны, они бы добились более тесного взаимодействия с пехотой до того, как та была ослаблена продолжительным сражением и потерями;
е) огненный вал явился препятствием на пути быстрого продвижения танков. Необходимо было использовать другие формы артиллерийской поддержки;
ж) несмотря на все ошибки, сделанные при подготовке и проведении наступления, танкам все же удалось продвинуться на два — два с половиной километра дальше, чем пехоте. Своим ходом солдаты не могли за ними успеть, несмотря на слабое сопротивление со стороны немцев и медлительность танков. Единственный вывод, который мы можем сделать: танки — это ударный кулак наступления, и уже перед остальными родами войск стоит проблема — усовершенствовать их настолько, чтобы они могли двигаться с той же скоростью, что и танки;
з) совершить прорыв 16 апреля 1917 года было бы вполне возможно, если бы танки использовались более эффективно и если бы тактика наступления других войск была полностью согласована с тактико-техническими данными нового орудия — танка.
Однако тогда, в 1917 году, немцы, отразившие атаку, находились под впечатлением собственных успехов и в тот момент пришли к другим выводам. В деле борьбы с танками им следовало положиться главным образом на батареи ближнего боя. Вместо этого данные батареи были постепенно расформированы, поскольку немцы уверовали, что имеющиеся на вооружении у пехоты патроны SmK и специальные кассетные заряды, а также артиллерия, особенно крупнокалиберная, стреляющая с дальней дистанции, полностью обеспечат им противотанковую защиту.
Во Франции разочарование по поводу неудачного наступления 16 апреля 1917 года привело к яростной критике, направленной против танков. Однако по прошествии совсем немногого времени значение бронетехники подтвердилось в дальнейших сражениях, и в официальных кругах участие танков оценили уже всерьез, о чем свидетельствует приказ Ставки № 76 от 20 апреля того же года:
«Танки были нашим передовым отрядом, прорвавшим вторую линию обороны противника перед Ювенкуром, и именно они обеспечили ее взятие. Это было их первое появление на поле битвы, и они завоевали для себя почетное место среди собратьев по оружию, показав, чего мы можем ожидать от char d'assaut[3] в будущем».
Теперь обратимся к истории группировки Лефевра, состоящей из двух групп танков «шнейдер» и одной группы танков «сен-шамон». В наступлении 17 апреля в Шампани она не участвовала, а была введена в действие несколько позже, 5 и 6 мая, в сражении у фермы Маннежан и мельницы в Лафо. В процессе наступления несколько частей — а именно 158-я пехотная дивизия, сводная дивизия Брекара и 3-я колониальная дивизия — получили ограниченную задачу продвинуться до северного склона возвышенности Шмен-де-Дам. Из имеющихся в наличии танков 158-й пехотной дивизии были приданы группа танков «сен-шамон» и одна батарея (четыре единицы) танков «Шнейдер»; одна группа танков «Шнейдер» была направлена в дивизию Брекара, а оставшиеся танки стояли в резерве. В этом случае разделение танков было оправдано структурой рельефа. Задачи групп и батарей были подробно оговорены, а 17-й батальон легкой пехоты прошел продолжительную подготовку, обучаясь взаимодействию пехоты с танками. Рельеф плато Шмен-де-Дам исключительно хорошо подходил для танковых операций, поскольку на нем можно было развить большую скорость, а районы сосредоточения были удачно расположены на южных склонах. Он также представлял трудности для немцев в плане наблюдения. Однако были у него и неблагоприятные особенности; в их числе неудобные маршруты подхода и широкая зона, изрытая ямами, оставшимися после того, как французская артиллерия тщетно пыталась расчистить полосу проволочных заграждений, используя взрыватели замедленного действия; для нескольких танков воронки от взрывов оказались роковыми.
Схема 7. Шмен-де-Дам и угол Лафо
Последовавшая за этим атака сама по себе не была особенно успешной, но кое-чего она все же достигла, и за это надо отдать должное в первую очередь именно танковым силам, которые потеряли значительно меньше машин и личного состава, чем на Эне. Более того, и высшее командование, и другие войска были довольны тем, что совершили танки, и это обеспечило перспективу будущего развития нового оружия. И как раньше на Эне, так теперь и здесь стало очевидно, что атака бронетехники может привести к надежным результатам только тогда, когда за ней без промедления следует пехота. И опять этого не произошло, даже несмотря на то, что танки подавали условленные сигналы и при случае даже подъезжали обратно к пехоте, пытаясь заставить солдат занять позиции, которые были уже очищены от противника.
23 октября 1917 года французы, проведя атаку на изгибе оборонительного рубежа при Лафо, добились куда более значительного успеха. На этот раз было брошено в наступление гораздо большее количество танков. Каковы были предпосылки этого события? Во время боев весной 1917 года французы понесли большие потери, и к осени не оставалось иной альтернативы, как только ждать вмешательства американцев, тем временем ограничиваясь только рядом мелких зондирующих операций, которые предназначались для выравнивания линии фронта и проверки новой тактики. Кроме того, французы намеревались к лету 1918 года произвести некоторое наращивание своих вооружений — увеличить вдвое количество тяжелой артиллерии, построить 2–3 тысячи танков «рено» и накопить большие запасы газовых и дымовых снарядов.
Одной из вышеупомянутых операций как раз и было взятие Шмен-де-Дам. Операция должна была начаться с атаки на угол Лафо на участке фронта шириной около 11 километров. Не было и речи о том, что противника можно захватить врасплох, и ко времени начала наступления французы установили, что на немецких позициях появилось 7 свежих дивизий и 64 новые батареи. Немецкие позиции были основательно укреплены, и ширина полосы заграждений из колючей проволоки доходила в некоторых местах до 10 метров. Обороняющиеся войска укрывались в многочисленных блиндажах и убежищах. Последняя линия обороны тянулась вдоль берега Алетты и располагалась дальше, чем объекты атаки французов. С другой стороны, гряда Шмен-де-Дам круто обрывалась к северу, что на многих участках ограничивало глубину немецких позиций и сужало их секторы обстрела, вынуждая артиллерийских наблюдателей размещать посты на передовой.
Французы провели атаку, имея 6 дивизий в первом эшелоне и еще 6 во
