этом думает? Почему именно ему поручили провести ремонт в доме бывшего разведчика?
Вечером, после работы, подполковник провел Олега до входной двери и на прощание сказал:
— Не связывайтесь с Лидией, если хотите остаться пастором. Ей вы явно уступаете. Эта женщина из–за своих комплексов не в состоянии ни на что иное, как только плести против вас коварнейшие интриги. Она изведет вас, даже если вы будете исполнять все ее желания и желания ее мужа.
— Откуда у вас эта информация? — спросил Олег. Невозмутимо тот продолжил:
— Есть некоторые контакты. Последуйте моему совету: не противодействуйте Лидии в открытую. Во всяком случае, в вашей церкви ее считают самой благочестивой. К тому же она пользуется полным доверием у членов Совета Церквей ЕХБ. Он вам тоже не по зубам, а она ведет себя там очень тонко.
После этих слов он возвратился в дом, прежде чем Олег успел пробормотать: «Спасибо».
* * *
В тот же вечер Сименс был у Тихона. Лидия дружески его приветствовала, как будто между ними и не было размолвки на членском собрании общины. Олега удивляла эта женщина. Порой — грустная, а порой — зажженная внутренним вдохновением. У нас, мужчин, возникают самые противоречивые чувства по отношению к женщинам сильной воли. С одной стороны, их властность вызывает удивление и желание покорить их. Угодив в сеть их откровения, покоренные своими властительницами, те же мужчины начинают испытывать к ним неприязнь, и наладить межличностные отношения становится невозможным. Такие женщины неизбежно будут тянуть на себя одеяло власти, при необходимости, прибегая ко всяческим уловкам. Если же им не удается открытое нападение, то тогда они используют флирт и слезы.
Дорогие читательницы! Пожалуйста, не сердитесь. (Кто–то уже назвал меня женоненавистником? Нет, я счастлив в браке и имею шестеро прелестных дочерей). Я выражаю мнение, основанное на личном опыте, поэтому оно может быть субъективным. Стоит привести здесь один объективный аргумент: если мы, мужчины, можем быть властолюбивыми, то почему не могут быть таковыми женщины? Кроме того, Христос желал завоевывать для Своего Царства как мужчин, так и женщин. Нас всех это должно утешать.
Тихон и Олег долго говорили друг с другом. В этой книге содержатся только некоторые отрывки их разговора. Оба рассказывали мне о своей встрече.
— Я знаю, Тихон, — сказал Олег, — что, упомянув на собрании церкви о характере Лидии, я задел этим и ее, и тебя. Но мог ли я умолчать о том, что меня так сильно волнует?
— А меня это не волнует, — прервал его Тихон. — Мы с женой стараемся во всем подчиняться воле Божьей. Моя жена послушно покоряется мне, а мы оба подчиняемся Господу.
— Это меня радует, — сказал Олег. — Но ты понял, почему я при всех посоветовал твоей жене посвятить себя, прежде всего, детям, а уж потом переходить к какой–либо иной деятельности?
Тихон молчал. Наконец, Олег нарушил молчание новым вопросом:
— Хорошо, Тихон, не попробовать ли нам вместе выполнять служение по руководству церкви?
Тихон кивнул.
— Но при одном условии, — продолжил Олег, — ты будешь пастором церкви, а я буду тебе помогать.
Это условие было для Тихона как гром среди ясного неба. После некоторых раздумий он внезапно повеселел. Тихон, казалось, был доволен.
— Хорошо. Договорились!
Церковь утвердила такое решение. Со временем, конечно, оказалось, что в братском совете начались разногласия. Тем не менее обоим пасторам удалось удержать церковь от раскола. Сеть нелегальных Воскресных школ, а также работа с молодежью проводились в целом очень хорошо. После 1970 г. члены церкви смогли даже побывать в подпольном издательстве «Христианин».
8. НА ПОРОГЕ ВАЖНОГО РЕШЕНИЯ
I967-I97I гг.
За это время в Москве состоялось два съезда Всесоюзного Совета ЕХБ, на которых рассматривались причины раскола и высказывались сожаления по поводу его последствий. Два роковых документа были опровергнуты и объявлены недействительными. Тем не менее в нерегистрирующихся церквах не было настоящего доверия Всесоюзному Совету, поэтому инициаторы отделения желали снова быть утвержденными в руководстве. К тому же в нерегистрирующихся церквах ожидали, что прозвучит покаяние за длящуюся уже десятилетия кабалу по отношению к коммунистическим властям. Эти ожидания не оправдали надежд.
Как–то по дороге в Новосибирск, куда Олег направился вместе с одним молодым братом, совершенно случайно они встретили старшего областного пресвитера, который в 1962 году был инициатором исключения из баптистских общин многих «оппозиционеров». Он сразу же узнал Олега и спросил, как зовут его молодого брата. И тут молодой человек неожиданно заявил:
— А я вас знаю! В двенадцать лет я был принят в зарегистрированную баптистскую церковь города X. Однажды вы посетили нашу общину и во время проповеди, заметив меня, вы поднялись и сказали, что меня нужно немедленно удалить из собрания, потому что советский закон запрещает посещение богослужений тем, кому не исполнилось восемнадцати лет. Меня выставили из зала. С тех пор я ничего не хотел знать о христианах и их вере. Я вступил в пионеры, а затем в комсомол. Для моих верующих родителей это было трудное время. Ведь и к ним я испытывал неприязнь.
Вместе со мной в этом же классе училась одна верующая девочка. Мы дразнили ее, высмеивали ее веру и порой даже избивали. Но она постоянно находила в себе силы прощать нам побои и насмешки. Меня просто поразило, что, несмотря на мою ненависть к христианам, она пригласила меня в молодежную группу по изучению Библии. Из любопытства я пошел. Они собирались тайно на квартире. То, что я услышал там от молодых ребят о смерти и воскресении Христа, о греховной сущности человека, о надежде на спасение и вечную жизнь обличило меня как грешника. Я вышел из комсомола и, посвятив свою жизнь Христу, стал посещать нерегистрирующуюся общину ЕХБ. К сожалению, ваше запрещение причинило немало вреда моим родителям и мне.
Бывший старший областной пресвитер поднялся и попросил у молодого человека прощения:
— Да, мне действительно трудно было в то время противостоять КГБ. Я оказался несостоятельным во всех отношениях и очень сожалею о своем поступке.
Глубоко взволнованный этим признанием, Олег предложил старшему брату проявить такое же благоразумие в его церкви:
— Бог может возместить любой вред и залечить любые раны, — сказал он на прощание.
* * *
Олег стойко придерживался точки зрения, что христианин не должен ни в коем случае идти на умышленную конфронтацию с властями. Он считал, что политические изменения будут более эффективными при условии мировой евангелизации,
