а не массового притеснения. Правители, преданные Христу, как полагал он, проявляли бы любовь к ближнему как в политике, так и в личной жизни. А они могут быть завоеваны для Христа в том случае, если в обществе христиане будут жить в соответствии со своим призванием и если будут готовы принять лишения, преследования и даже смерть.
Тогда власти, по его мнению, сраженные такой любовью, станут интересоваться ее источником. Из–за убеждений, которые полностью им овладели, он отвергал всякую демонстрацию или протест против правительства или его политики.
Так что у него была своя политическая программа, хотя она и содержала в себе утопические черты. При этом Олег был и оставался противником каких–либо уступок церкви по отношению к правительству.
— Церковь Христова — это чудо света, — проповедовал он. — Она стала результатом пришествия Иисуса Христа на нашу землю. Она — Божий инструмент, посредством которого Бог хочет изменить весь мир. Поэтому Божья цель — это примирение через Христа всего мира с Самим Собой. Нам Бог доверил Благую Весть о примирении, и мы должны донести ее до тех, кто еще не познал Господа.
Подполковник КГБ, у которого работал Олег, предостерегал его:
— Ваша христианская утопическая программа никуда вас не приведет. Вы просто фантазер!
Его жена — преподаватель марксизма–ленинизма, наоборот, очень живо интересовалась политическими представлениями Олега. Ей нравилось в нем то, что он работал не ради зарплаты, а «для прославления моего Господа», — как он говорил. Поэтому, так как он желал понравиться своему Господу, то его успехи были значительными, и за это ему еще хорошо платили.
Христианская мораль Олега действительно давала ему преимущества в работе! Галина и их семеро детей были неплохо, обеспечены. При этом Олег щедро жертвовал на дело служения. Ему было сложно общаться со скупыми христианами. От подобных явлений в церкви он с удовольствием бы избавился.
К сожалению, никто из нас не застрахован от сребролюбия. В то же время всякий, кто совершает сексуальный грех, считается неблагонадежным, несмотря на то, покаялся он или она в совершенном поступке. На собрании церкви по поводу отлучения провинившийся или провинившаяся никуда не денутся от точного изложения подробностей перед чрезвычайно любопытной публикой. Сколько Олег ни боролся против этой, лишенной всякой любви традиции, все же ему не удалось ее упразднить.
* * *
Олег и Тихон тесно сотрудничали друг с другом. Жалкие попытки настроить их друг против друга заканчивались провалом. Они обсуждали все дела церкви и вместе выносили проблемы и предложения на братский совет, который затем принимал решения.
Мне кажется, что рукоположение Тихона на пасторское служение удовлетворило амбиции Лидии и позволило ей навести порядок в собственном доме. Но теперь в ней проявилось стремление к сверхъестественному опыту.
В конце 60‑х годов в России поползли слухи о каких–то собраниях в Америке, на которых проповедники типа Орала Роберта совершали исцеления. Новая волна преследований после 1966 года разбудила во многих евангельских христианах желание ощутить видимое вмешательство Бога в случаях болезней. Чем больше возрастало давление на христиан со стороны властей, тем сильнее верующие искали проявления Божьей руки в их жизни. Лидия собирала информацию о чудесах и знала об исцелениях во многих городах Советского Союза. Она была в глубоком отчаянии, оттого что ее церковь была лишена этого благословения и что служение Тихона не приносило ничего подобного.
Говорили, что в Павлодаре (Казахстан) был исцелен больной раком, благодаря одному лишь прикосновению к носовому платку известного служителя, который был исполнен Духом Святым. Были также и примеры изгнания бесов. Как считал Николай Храпов, злые духи могут поселиться в христианине по причине блуда или нарушения супружеской верности, если они не исповедали свой грех. Подобные разговоры вызывали во многих верующих сильный ужас, и они спешили к Тихону и Олегу на исповедь, чтобы закрыть перед демонами всякую лазейку и больше никогда не смотреть на мужчину или женщину с вожделением.
Олег не рад был подобному развитию событий, хотя, с другой стороны, многие через исповедь могли избавиться от чувства собственной вины. Поскольку он не верил этим разговорам, у него возникли некоторые сложности. И не потому, что он не доверял Богу, не потому, что Бог не может совершать такие чудеса, о нет! Его доверие Богу было глубоким и искренним. Проблему он видел в том, что у людей появлялся ужас перед бесами, а не страх перед Богом. Не из–за страха перед Богом они пеклись о своих душах, а из–за страха, что в них может что–то вселиться. Погони за сенсациями не прельщали Олега.
— Ну, хорошо, — говорил он, — я слышал, что Николай Петрович Храпов, который сейчас снова в заточении, изгонял бесов и исцелял людей именем Иисуса Христа. Но он никогда не трезвонил об этом повсюду. Насколько я знаю, еще никто не покаялся благодаря этим чудесам. В нашем городе больные верующие исцелялись через возложение рук пресвитеров и их молитвы или переносили те испытания, которые допускал Господь. Жажда сенсации не была свойственна Христу.
Лидия обиделась на него за такую позицию. На Тихона же она оказывала давление, говоря, что он должен поститься и молиться, чтобы получить чудотворные силы. Когда же все мольбы и посты не принесли никаких результатов, то Тихон пришел к выводу, что он не справляется со своими обязанностями, и многократно поднимал вопрос об отстранении его от служения. Церковь на это не пошла. Снова и снова Олег пытался объяснить Тихону на основе Библии, что Дух Божий раздает дары так, как ему угодно. Все напрасно. Лидия вбила в голову и себе, и ему, что он должен исцелять и совершать чудеса, а Тихон, как упрямый ребенок, все твердил:
— Бог отказывает мне в моей благочестивой просьбе. Со смешанными чувствами Олег следил за волной чудес.
— Как пришла она, так и уйдет, — говорил он нам. Что касается нашей церкви, то он был прав: через библейское учение и через проповедование о дарах Святого Духа он боролся против нового течения. Все же эта волна была очень сильной, и многие евангельские христиане 60–80 гг. только и мечтали о чудесах.
* * *
В начале 1969 года Олег отправился на поезде в западном направлении. Целью его поездки было посещение Эстонии. Оказалось, что в том же поезде до Москвы ехал его покровитель–подполковник. Им предстояло провести в пути два полных дня. Как обычно, они говорили о религии, политике, философии. Вдруг Олег вспомнил патера–иезуита, который умер во время заточения в лагере, и поинтересовался у
