Читаем без скачивания Драконы во гневе - Майкл Стэкпол

— Посол, эта ошибка объясняется тем, что министр протокола Альциды неправильно истолковал случайно оброненное мной замечание о других странах. Эти слова приписали моему сеньору, что чрезвычайно меня огорчает. Ответственность за любое оскорбление, нанесенное при этом вам или вашему народу, несу исключительно я один.

Свойник кивнул с серьезным видом:

— Министр Гейпс, нам известна ваша благосклонность к жителям Окраннела. Но меня удивляет, однако, почему, перечисляя наши достоинства, вы упустили одно из самых знаменитых — наш ум? Вы обратили внимание на мужество и гордость принцессы Алексии, спасшей ваших людей и нанесшей поражение вруонским пиратам, однако вы не отметили, каким незаурядным умом нужно обладать, чтобы совершить все это.

Гейпс склонил голову:

— И снова я обидел вас, и снова безо всякого умысла. Все эти события без сомнения свидетельствуют о выдающемся уме принцессы — так же, как о ее стойкости и целеустремленности. Если вы сочли, что я недооцениваю эти ее качества, прошу принять мои извинения.

Свойник улыбнулся:

— Однако, министр, как же вас понять? Зная, насколько она умна, вы утверждаете, что ее ввели в заблуждение?

Потрясенный Гейпс широко распахнул глаза, но тут в наступление ринулся Маршам:

— Предатель обманул многих, в том числе и тех, кто был поумнее вашей принцессы Алексии.

Казалось, лицо Свойника окаменело, в его ответе чувствовалась та же ледяная ярость, что терзала Скрейнвуда:

— В таком случае, граф Маршам, вы для меня истинный парадокс. Мне известно, что Хокинс обманул вас, однако, по-видимому, вы искренне верите, что вы умнее моей принцессы. Моя же госпожа, высокий ум которой не подлежит никакому сомнению, напротив, утверждает, что не была обманута. Отсюда следует, что если передоложить, что факт обмана является показателем ума, то она в этом отношении оказывается выше вас. Кроме того, у нас есть достаточно доказательств ее мужества, гордости и чести, тогда как относительно вас ничего столь впечатляющего мне неизвестно. Возможно, принцесса Алексия не снизойдет до того, чтобы заметить проявленное вами неуважение, но я себе этого не позволю. И хотя мое положение на службе королю мешает мне потребовать от вас удовлетворения, я готов пренебречь всем этим, чтобы поступить именно таким образом.

Заявление Свойника ошеломило Маршама. Лицо его налилось кровью, однако прежде чем он успел раскрыть рот, король щелкнул пальцами:

— Хватит, Маршам.

— Но, мой сеньор…

— Не утомляй меня с утра пораньше, — Скрейнвуд провел рукой перед глазами, не столько демонстрируя, что не желает видеть Маршама, сколько прикрывая от него свою маску. — Иди, разыщи моего сына. Помоги ему сделать… что-нибудь.

В наступившей тишине слышна была лишь тяжелая поступь Маршама. Скрипнула дверь. Снаружи свистел ветер, по небу плыли тяжелые серые облака. Створки сомкнулись за спиной буквально дымящегося от гнева министра. Скрейнвуд вскинул голову, выждал еще несколько секунд и только потом заговорил:

— Давайте покончим с этими упражнениями в красноречии. Я устал от них, — король посмотрел на Алекс. — Я никогда не любил Хокинса. С самого начала он вел себя как безродный интриган, и я мгновенно раскусил его. Я знал, чего он хочет: власти. Я был там, когда он украл Теммер у Босли Норрингтона.

Говоря это, Скрейнвуд рукой коснулся скулы. Пощечина, которую Хокинс дал королю, была частью легенды о Предателе, и Алексия не сомневалась, что сейчас Скрейнвуд вспоминает этот удар.

— Далее, принцесса. Признаю, храбрости, чести, гордости, ума и мужества вам не занимать. Но также я не забываю, что вы — представительница слабого пола и более подвержены эмоциям, чем следовало бы. Однако всем известно, что когда дело доходит до сражений, вы в состоянии справиться со слабостями собственной природы. Сейчас я призываю вас снова подняться над эмоциями и осознать, что в данном случае все ваши усилия бесполезны. Предатель будет казнен за измену. Другого пути нет.

Ноздри Алекс затрепетали, перед глазами поплыла красная пелена. Как ей хотелось подойти к трону, сбросить с него Скрейнвуда и избить подлеца до бесчувствия! Две вещи остановили ее. Первое: Скрейнвуд, без сомнения, воспримет агрессивную реакцию на свой выпад как доказательство того, что атака достигла цели.

И второе: Свойник вскинул руку, собираясь что-то сказать.

— Ваше величество, принцесса вряд ли согласится с вашей точкой зрения. Ее брак с Вороном ставит под сомнение ваше последнее утверждение. Надо полагать, министр Гейпс подтвердит, что высокое положение Ворона — принц-консорт Орканнела — требует пересмотра судебных процедур и вообще ставит под вопрос сам факт возможности его предательства по отношению к Ориозе.

Скрейнвуд насмешливо фыркнул.

— Мы вправе судить его. Он ориозец.

— Позволю себе не согласиться с вами, ваше величество. В Ислине отец сорвал с Ворона маску и публично объявил, что у него больше нет сына по имени Таррант. Я изучал ваши законы, и, согласно им, отец может отказаться от своего сына, причем имя отверженного будет вымарано из реестра Ориозы на все времена. Поскольку именно вы доставили старшего Хокинса в Ислин, акт его отречения от сына можно считать санкционированным вами. Кроме того, суд над Вороном за измену произошел уже годы спустя после отречения. В вашей истории есть упоминание, что схожим образом отец отрекся от восставшего принца Аехерна, когда восстание уже закончилось, причем именно с той целью, чтобы помешать брату принца судить его и казнить.

— Не читайте мне лекцию по истории моей собственной страны, посол. Вы заходите слишком далеко.

— У меня не было намерения вас оскорбить, ваше величество. Просто принцесса чтит вашу историю и обещает, что Ориоза будет справедлива по отношению к человеку, которого ее высочество избрали своим мужем, — Свойник мельком взглянул на Гейпса. — Новое судебное разбирательство должно быть проведено людьми того же положения, что и подсудимый, конечно. Король Август уже направляется сюда. Королева Джераны Карус также едет в Мередо. В трибунале, конечно, должна быть представлена и Ориоза. Может, сам король готов принять участие в суде?

Алекс прикусила щеку, чтобы сдержать улыбку при виде волнения, овладевшего Скрейнвудом. Когда они со Свойником ехали сюда по заснеженным улицам, посол предупредил ее, что скажет королю о том, что первые пункты плана уже выполнены. Август и Карус — безупречные кандидатуры, и Скрейнвуд остается в меньшинстве. Ему придется очень, очень хорошо подумать, присоединиться к ним или нет. Выражение на лице короля, даже полускрытом маской, свидетельствовало о начале этого мучительного процесса.

— Кроме того, министр Грейпс, судебное разбирательство должно быть тайным. Не следует портить взаимоотношения между нашими народами всякими слухами, которые могут навести на мысль, будто Окраннел предоставляет убежище национальному врагу Ориозы и защищает его. И хотя на суде вам будет позволено представить доказательства того, что Ворон действительно является Хокинсом, их следует подвергнуть тщательному исследованию и, следовательно, они не должны стать пищей для болтливых языков.

Гейпс нахмурился:

— Уверен, посол, не можете же вы рассчитывать на то, что весть о пленении Хокинса тоже останется в секрете?

— Ах, министр, но вы ведь уже заверили меня, что предприняли шаги в этом направлении?

Седовласый министр на мгновенье замялся, а потом перевел взгляд на короля Скрейнвуда:

— Мой господин, я подвел вас.

— Да, Гейпс, и это весьма прискорбно, — король посмотрел на Алексию. — Полагаю, можно отпустить этих двоих, пусть занимаются проработкой деталей, принцесса? Похоже, ваш человек лучше приспособлен добиваться для вас желаемого, тем более что Грейпс ему это позволяет.

— А ваш Маршам попытается вернуть все на круги своя. Вы же знаете, он расстается секретами быстрее, чем моряк — с золотом в прибрежной таверне.

— Я разберусь с Маршамом.

— Или я.

Скрейнвуд сощурил глаза и кивнул:

— Не исключено, что таким образом вы окажете мне любезность. Гейпс, забирай посла к себе; делайте, что требуется.

Свойник умоляюще посмотрел на Алекс, но та кивнула.

— Иди. Ты знаешь, чего мы добиваемся.

— Да, ваше высочество.

Свойник и Грейпс вышли.

Скрейнвуд откинулся на спинку трона и, уперев локти в подлокотники, сложил руки перед собой:

— Похоже, я недооценил вас.

— Но вы все же немного сомневаетесь в этом?

Король Ориозы медленно улыбнулся:

— Мое замечание относительно вашей принадлежности к слабому полу задело вас?

Ехидные нотки в его голосе удивили бы Алекс, если бы во время ночных бесед Ворон не поведал ей, как держался Скрейнвуд во время первой кампании Норрингтона. Ворон прав, этот человек воображает, что он вдвое хитрее любого другого.