отчаяние были настолько сильны, что Аид не мог не ринуться им навстречу. И когда он наконец нашёл их источник, чувство глубокой печали охватило его. Он оказался на месте, где прежде был густой зелёный лес, теперь почерневший от пепла и сажи. Единственным живым существом здесь была одинокая яблоня, зелёные листья и красные плоды которой ярко выделялись на фоне чёрного пейзажа. Она напомнила владыке мёртвых яблоню в саду за домом злых сестёр, и он понял её значение.
Аид приземлился на ветку яблони, всё ещё в образе птицы, гадая, кто мог сотворить всё это. Несомненно, это была ведьма, которую Аид почувствовал через эфир, и он ощутил, что она больше не в этом мире, но также и не перешла за завесу. И тогда он увидел старый королевский замок, заброшенный и заросший, пришедший в упадок. Чёрный лес располагался между забытым королевством и маленькой деревушкой, где жили и работали гномы. Аид догадался, кто привёл лес к упадку. Он читал о королеве Гримхильде в Книге сказок. С каждой новой историей он узнавал что-то новое о злых сёстрах. Он задавался вопросом, если ведьма, которая правила этими землями, способна вызвать такое разрушение, то что бы сделали злые сёстры, узнав о своём истинном происхождении? Неужели всё будет так, как описали мойры? Прольется ли с неба кровавый дождь, заплачут ли каменные ангелы?
А затем появились мойры, как будто он вызвал их своими мыслями. Они стояли на чёрной земле, призрачные и пугающие. Их рты двигались, но не произносили ни слова. И образы мелькали и исчезали из поля зрения, прежде чем он мог как следует расслышать их предупреждения.
– Аид, прислушайся к нашим словам, – наконец различил повелитель Подземного мира. – Есть причина, по которой тебя потянуло в это мёртвое место. Этот лес пропитан такой всепоглощающей ненавистью, что уничтожил землю и её повелителя. Причина, по которой ты чувствуешь связь со злыми сёстрами, заключается в том, что им тоже суждено жить с мёртвыми. Это их судьба, так же, как и твоя. Хотя ты, возможно, выбираешь свой собственный путь, ты всё равно будешь ходить среди мёртвых.
Вороновы перья Аида покрылись холодной росой, а по телу пробежал озноб. Мойры исчезли. Он взлетел с одинокой яблони и покружил над унылым лесом, гадая, восстановится ли он когда-нибудь. Он продолжил искать энергию злых сестёр, но отвлёкся: что-то другое взывало к нему. Это были не злые сёстры. Оно казалось знакомым и в то же время совершенно новым.
Затем он увидел её, запретную гору. Как же замечательно было узреть её воочию! Почти так же, как представлять её в уме. Он облетел свою новую крепость, глядя на камни, покрытые зелёным мхом, на статуи ворон и воронов, и мрачная красота его нового дворца пленила бога смерти. Аид влетел через окно одной из высоких башен и спустился по тёмному лестничному проходу. Он решил, что здесь ему будет легче ориентироваться в его истинной форме, поэтому снова превратился в самого себя и последовал за энергией, которая взывала к нему.
Он ощутил то же притяжение, что и тогда, когда его тянуло в Тёмный лес, и чувствовал, что должен следовать за ним, даже несмотря на то что терял время и ему нужно было попасть в Страну эльфов и фей. В башне, в которой он оказался, было темно как ночью, поэтому Аид сотворил пламя в руке и двинулся вниз. Лестница перешла в туннель, который извивался и петлял, растянувшись на много километров. В какой-то момент Аид заметил, что кладка здесь отличалась от камня в созданном им замке. Она была покрыта серым мхом, а не зелёным. Тут бог мёртвых осознал, что катакомбы под его замком, похоже, каким-то образом связаны с подземельем некоего другого замка.
В тот момент, когда Аиду начало казаться, что этот туннель никогда не закончится, он попал в огромный и роскошный зал с высокими мраморными колоннами и замысловатыми арочными нишами, в которых стояли статуи. Каменный пол окутывал тяжёлый клубящийся туман, который цеплялся за его одежду и холодил, как лесная роса. В центре комнаты высилось мёртвое дерево, а рядом с ним массивная и величественная статуя грозной и ужасно жестокой ведьмы Мани.
Он прочитал её имя на доске у подножия её статуи и вспомнил, что узнал о её предательстве из Книги сказок. И сразу же понял, где находится. Он оказался под Мёртвым лесом, в комнате смерти королевы мёртвых. Он совершил ужасную ошибку, позволив завлечь себя сюда. Статуи бывших королев мёртвых смотрели на него пустыми глазами, упрекая его за то, что он вторгся в их владения, поэтому Аид почтительно поклонился им. У хранителей мёртвых не было обычая входить в царства друг друга без приглашения и существенных на то причин. Но, в конце концов, он был повелителем Подземного мира. Кто такие эти ведьмы, чтобы противостоять ему? Королевы мёртвых будто услышали его мысли, потому что статуи начали двигаться. Изваяние Мани издало ужасающий крик, который пробудил другие статуи ото сна. Кровь сочилась из глаз статуи Мани, её крики становились всё громче и пронзительнее, а стены начали дрожать. В них появлялись жуткие разломы и трещины, через которые в зал хлынули тысячи скелетов. Сгрудившись вокруг владыки мёртвых, они и склонились у его ног.
Аид посмотрел вниз на черепа и кости и ухмыльнулся.
– Теперь я вижу, откуда у ваших дочерей такая склонность к драматизму, – сказал он с улыбкой, которая, как он надеялся, очарует королев-призраков.
– Мёртвым здесь всегда рады, повелитель Подземного мира, – заговорила статуя Мани. – Твой приход предсказывали. Тщательно выбирай следующий шаг, ненавидимый бог. Ты держишь в своих руках судьбы многих из нас.
– Я отношусь к прошлым королевам мёртвых с таким же уважением, как и к моим мойрам, и они произнесли то же самое предупреждение. Разве твои дочери не могут занять здесь место королев?
– Все мои дочери предали меня или им суждено сделать это в будущем. Я не протяну им руку, чтобы помочь взойти на трон, и никогда не буду приветствовать их за завесой.
– Ну, может быть, если ты просто скажешь им, кто они такие, и позволишь занять свои законные места, до самоисполняющегося пророчества и не дойдёт. Ты когда-нибудь думала об этом?
Голова Аида вспыхнула красным пламенем. Такой сильный гнев удивил даже самого бога, но королева-призрак Мани напомнила ему брата, и ненависть, которую он теперь испытывал к ним обоим, становилась всепоглощающей.
