вышел из-за заваленного документами стола. Нажал несколько кнопок на встроенной в стену панели, и кабинет наполнил тихий блюз.
– Попробую угадать, – продолжил Аслан. – Мадина?
Упоминание имени жены заставило поморщиться, как от зубной боли. В последнее время она обнаглела. Хуже всего, Алия смотрела на неё и брала пример. И, если с Мадиной я мог разобраться, то чувство вины перед дочерью жрало. Когда она была маленькая, я крутился, чтобы поставить дела «на ноги», воспитанием в основном занималась её мать. Но дочь знала, что такое уважение и как должна вести себя. Так мне, по крайней мере, казалось. Однако в последнее время я начал в этом сомневаться.
– Мадина… – повторил задумчиво. – Будь у меня возможность отмотать время назад и нынешние мозги в то время, когда отец настоял на женитьбе на ней, я бы такой глупости не повторил. Выгоду из этого брака получила по большей части её семья, а не наша. Но не зря же Мадина – дочь своих родителей. Её отец хорошо тогда обработал моего. Хотя для нас плюсы тоже были, не поспоришь. Но приехал я к тебе не из-за неё. Расскажи мне о девчонке.
– О девчонке? – Аслан отпил коньяк, убавил громкость блюза.
– Да. Она не похожа на обычную шлюху. Откуда она у тебя?
– Так подарок тебе понравился? – На его губах появилась хитроватая усмешка.
Настроения шутить совершенно не было. В последние дни перед приездом только и думал о ней. Подросшая соседская дочка несколько раз приносила нам домашнее молоко, бросала выразительные взгляды, а у меня внутри ничего не дрогнуло. Высокая перекрашенная блондинка немногим старше моей дочери и Яны. Ради проверки самого себя попробовал представить её в своей постели – ноль. Зато в одну из последних ночей в родительском доме увидел во сне собственный подарок. Утром проснулся со стоящим членом и полной неразберихой в мозгах. Ясно было: так просто меня не отпустит. И дело не только в сексе – прогулка поздним вечером в сквере принесла удовольствия не меньше.
– Откуда она у тебя взялась? – спросил ещё раз.
– Какая тебе разница? Шлюха и шлюха, пользуйся на здоровье.
Возле Аслана оказался быстрее, чем отдал себе в этом отчёт. Схватил его за грудки.
– Не называй её шлюхой.
– Опа! – Друг снова усмехнулся. Примирительно поднял руки. – Остынь, брат. Хорошо, смотрю, она тебя за яйца цапанула.
Я выругался и отошёл. Цапанула и правда хорошо, причём не только за яйца.
Залпом допил коньяк и тяжело посмотрел на наблюдающего за мной Аслана. Сказал бы, что она беременна, это многое ему бы объяснило. Но ему, чёрт возьми, не мне.
– Её дружок задолжал мне денег. Приличную сумму. Знаешь, Карим, есть такие ослы, которые берут заведомо больше, чем способны отдать, а потом ползают на коленях и просят отсрочить долг, пусть даже с большими процентами. Потом снова просят…
Я хмыкнул. Такие ослы мне были знакомы хорошо. Хоть в стадо собирай.
– Вот и её парень оказался из таких. Процентов у него накапало больше, чем самого долга, но, согласись, это его проблемы.
– А при чём тут Яна?
– Он отдал её мне в качестве части долга. Ты не любишь терять своё, Карим, я – своё. А она бы принесла мне деньги. Но тебе она была нужнее, чем мне.
– И много этот осёл тебе ещё должен?
– Приведёт ещё одну девицу и будет свободен. Можно было бы его потрясти как следует, но пусть катится ко всем чертям.
Друг взял бутылку и повторил. Поднял свой бокал, отсалютовал мне и сделал глоток.
Да, мне Яна, как выяснилось, оказалась нужнее. Только до чего всё это доведёт? Если она родит мне сына, это изменит всё. Если дочь… Пожалуй, я бы хотел, чтобы девочка оказалась похожей на неё: большие голубые глаза, светлые волосы и мягкий голос. Главное – умение держать язык за зубами и покорность. Саму Яну придётся ещё воспитывать под себя.
– Как Алия? – спросил Аслан.
– А что с Алиёй?
– На твоём дне рождения она была выше всяких похвал. Твоя дочь выросла красавицей, Карим, а от красоты бывает много проблем. Особенно с её характером.
Я попытался вспомнить день рождения и поведение дочери. Ничего из ряда вон. Признаться, я не помнил, в чём она была. Зато хорошо помнил претензии Мадины и застывшую в дверях Яну. Её испуганный взгляд, скромное платье и закрытые туфли. Тяжело вздымающуюся грудь и лёгкую дрожь.
Коньяк пах шоколадом, вкус был приятный, округлый и полный, как вкус губ моего подарка. Разве что губы пьянили сильнее.
Слова Аслана заставили опять подумать об Алие. Пожалуй, стоит ограничить и её расходы. Ради её же блага. И послать кого-нибудь из своих людей проверить круг её общения.
– Может, всё-таки в зал? – снова предложил Аслан. – Сегодня выступают хорошие девочки.
– Разве ты держишь плохих? – усмехнулся.
Аслан хмыкнул в ответ. Взял бутылку и горлышком показал на дверь.
– Пойдём, – сказал он. – Тебе нужно расслабиться.
– В прошлый раз ты считал так же.
– И был прав, согласись.
Блюз сменился другой музыкой. Запахи стали пряными, свет – приглушённым. Пока мы шли, Аслан отдал приказ принести напитки и закуски. Если бы в тот вечер я не приехал в клуб, Яна бы досталась кому-то другому.
Эта мысль появилась внезапно и пронеслась, как огненный шар. Хрен она кому другому достанется. Раз так случилось, значит, это предначертано судьбой. И если будет не сын, а ещё одна дочь… Да, пожалуй, я не против.
Карим
Светофор мигал жёлтым. Остановившись на развилке, я выбирал, куда свернуть. До дома ехать было дальше, но там меня ждали дочь и жена.
Презрительно усмехнулся и свернул в другую сторону. Чёрта с два меня там ждёт дочь, жена – тем более. Насажал деревьев, отгрохал дом, только это ни к чему не привело. Дочь выросла без меня, а чтобы избавиться от Мадины, денег бы дал.
До квартиры домчал быстро. Дороги были свободные, летящие по встречке машины били по глазам дальним светом. На пару минут я почувствовал себя зелёным пацаном, впереди у которого вся жизнь. Отец нас с братьями не баловал. Хочешь жить хорошо – заработай. И мы, блядь, работали. Никто не жаловался, даже сестра. Помогала матери, училась и накрывала на стол, когда мы возвращались вечером.
На углу дома светилась вывеска ночной забегаловки. Рядом с ней – ювелирного магазина. Три часа ночи! Кто-то покупает бриллианты в это время?!
Притормозил, губы искривились сами собой. Я вышел из машины. Дверь была заперта, угрюмый охранник смерил меня
