штаны стали тесными. Когда меня так возбуждала женщина? Когда, чёрт возьми?!
Яна выдохнула моё имя, царапнула по спине. Её твёрдые короткие ноготки прошлись вдоль моего позвоночника, и необратимость этой ночи стала очевидной. Повалил её на постель и рывком расстегнул рубашку. Яна лежала передо мной в скромной старой сорочке, а я хотел её хлеще, чем хотел бы самую откровенную девку.
– Что ты со мной делаешь? – Упёрся руками возле её головы.
– Ничего, – ответила она и потянулась ко мне.
Перехватил её руку, сжал. Волосы рассыпались вокруг её головы светлым ореолом, капля подвески легла в ямочку между ключиц. Склонился и поцеловал её в шею. Дотронулся до живота. Яна выдохнула, её живот натянулся под моей рукой, ресницы дрогнули. Нежность, которую я внезапно испытал, перехлестнула желание. Обвёл пупок поверх сорочки и поправил край.
– Что-то не так? – Яна посмотрела из-под ресниц.
– Всё хорошо. Но я слишком тебя хочу, девочка. Слишком.
– Так…
Накрыл её рот ладонью и качнул головой. Понимал: сорвусь – буду трахать её так, чтобы кричала. Но на сегодня хватит.
Собирался убрать руку, но она перехватила и, глядя мне в глаза, поцеловала пальцы. Отпустила только после этого и поднялась. Мягкой поступью подошла к тумбочке и включила ночник.
Я внимательно следил за ней, за тем, как она двигается.
Яна провела по дисплею телефона, в комнате заиграла музыка. Песню я слышал в первый раз и знал – не запомню. Зато запомню другое: как она, покачивая бёдрами, снимает сорочку и, оставшись в простых трусах, двигается в сумраке спальни.
Её волосы золотом рассыпались по плечам, бриллианты так и блестели. Кроме подаренных мной украшений на ней не было ничего.
– И что это?
Голос сел, а без того стоящий член распирало от желания обладать ею.
– Ничего, – сказала она и, крутанувшись под музыку, тряхнула головой. – Просто…
Подошла и опустилась на одно колено. Посмотрела мне в глаза.
– Яна, – сказал с предупреждением и поймал её руку, только она потянулась к ширинке.
– Я хочу.
Музыка продолжалась. Я погладил её между указательным и средним пальцем и выпустил кисть. Она коснулась моего паха, расстегнула ремень, затем молнию и высвободила член. Склонила голову и обхватила ртом головку. Я выдохнул и закрыл глаза. Чёрт! Это было отвратительно неумело и до одури хорошо. Не выдержал и положил руку ей на затылок.
– Возьми его лучше.
Она послушно сомкнула губы и стала двигаться. Ласкала языком и рукой, и я, блядь, готов был кончить спустя несколько секунд, хотя только вечером имел её. Она взяла ещё глубже и стала водить ладонью увереннее, быстрее. Её волосы рассыпались по плечам, спине и моим брюкам, хаос в башке стал мутным.
– Так? – Лизнула и подняла голову. Пальцами очертила головку, провела до основания и стала ласкать мошонку.
– Скажи, как надо, Карим. Как тебе нравится?
– Продолжай.
Она опять обхватила меня губами и взяла ещё глубже.
Сжал её волосы, подтолкнул вперёд.
– Да, – просипел, подталкивая её, помогая, но стараясь удержать при этом внутреннего зверя. – Да, девочка. Давай…
Она задвигала рукой ещё быстрее, её голова поднималась и опускалась, лопатки выпирали, и вбитые под кожу цветы словно распускались. Дрянь на идеальном теле, но я вдруг поймал себя на мысли, что мне нравится её татуировка.
– Да, так… Быстрее.
Её язык был юрким и нежным, пальцы – чуткими. С краю мелькнула мысль о Мадине, но я отогнал её. К лешему Мадину! Намотал на руку волосы Яны и стал насаживать её на себя. Терпеть уже не мог. Сама хотела.
Напряжение достигло предела. Толкнул Яну вперёд, но отстраниться не дал. Думал, хочу её до безумия, оказалось хуже – до смерти. Она упёрлась мне в бедро.
– Нет, – процедил, не дав ей отодвинуться.
Удовольствие накрыло с головой. Кончал ей в рот и ловил себя – и чёртову музыку запомню, и этот момент и, будь всё неладно, даже как блестит браслет на запястье Яны и цепочка на её шее.
Отпустил её. Она вдохнула, вытерла губы.
– Если не хотела доводить дело до конца, не надо было начинать.
Яна сидела на полу между моих раздвинутых ног и смотрела в лицо. Положила руку мне на бедро.
– Я хотела. – Она погладила меня по ноге. – И ты хотел.
Я усмехнулся уголком губ. Поднял её за плечо и посадил к себе на колени.
– Хотел. – Провел большим пальцем по губам и опять посмотрел в её голубые глаза.
Чистые, как летние небо, блестящие, без страха в глубине. А ведь действительно хотела. Погладил её по ягодице и поцеловал в шею. Прикусил кожу, а Яна погладила меня по волосам.
Вот же… Мне сорок семь, ей двадцать и я, чёрт подери, не соврал: мне было хорошо, как не было уже давно. Возможно, как не было никогда.
Глава 10
Яна
К концу подходила последняя пара. Чтобы подняться утром, я сделала над собой героическое усилие. Правда, смысла в этом не было. Весь день засыпала на ходу, так что с тем же успехом могла остаться дома. Как сделала это, по всей видимости, Алия. В институте она за весь день так и не появилась, хотя такое случалось и раньше.
«Я тебя жду», – прочитала пришедшее от Карима сообщение.
Сонливость, избавиться от которой не получалось весь день, пропала мигом. Одногруппники потянулись к двери, один задел меня плечом, и телефон чуть не выпал из рук. Убрала телефон, быстро покидала вещи в сумку и опрометью бросилась в раздевалку. Молния куртки, как назло, заела, пришлось оставить как есть. Замотала шею шарфом, проверила телефон, но больше от Карима сообщений не приходило.
Его машина стояла на том же месте, где он парковался всегда. Подходя, я замедлила шаг. Невольно осмотрелась. Так и казалось, что Алия рядом, но её, само собой, нигде не было.
Передняя дверь со стороны пассажира открылась. Карим сидел за рулём. Я молча заняла место сбоку от него и, встретившись взглядом, смутилась. Ночью всё было простым, но наступил день.
– Почему не надела серёжки?
Я дотронулась до уха. Привычные гвоздики были на месте, но Карим говорил не о них.
Не дожидаясь ответа, он завёл внедорожник и довольно резко нажал на газ.
– Ремень, – бросил коротко.
Я пристегнулась. Про Алию он ничего не сказал и не спросил. Значит, в курсе, где она. Если бы не это, наверняка бы дождался её.
Первый же попавшийся на пути светофор светил красным, и мы встали среди прочих машин. Перебарывая смущение, я коснулась бедра Карима.
